Я пошла за ними, а Ксандер остановился у ворот.
– Ты идешь или нет? – спросила я.
Он грустно обозрел руины, оставшиеся от Дома мечты, обугленный остов «Мерседеса» и пустую глазницу кабинета с брезентовой повязкой. Я забыла, что Ксандер еще не видел всего этого ужаса при дневном свете.
– Нравится? – спросила я.
– Сара сказала мне, что рукопись Мими сгорела. Я боюсь заходить. Как я посмотрю ей в глаза?
– Тебе повезло, – сказала я. – Мими уехала.
– Куда?
– Никто не знает, – пожала плечами я.
– Поэтому Фрэнк так хотел меня разыскать?
– Наверное.
– Господи, он выбежал прямо на дорогу, – сказал Ксандер, – его могла сбить машина.
– Да, он чудом остался жив. Как тебе пришло в голову убегать от ребенка?
– Я не виноват, что он за мной побежал.
– Ты никогда ни в чем не виноват, – сказала я. – Знаешь что, Ксандер? Это ты «Опасная игра», а не Фрэнк. Ты опасен для Фрэнка. Ему нужен образец для подражания, а не соучастник в преступлениях. Ты или повзрослей уже, или уходи навсегда.
Я отвернулась и пошла к дому.
– Погоди, Элис. Постой минутку.
Он схватил меня за локоть.
– Ты права. Я поступал глупо. Я исправлюсь, обещаю.
– Докажи, – потребовала я.
– Доказать? Как?
– Расскажи, что случилось с твоей сестрой.
«Я скоро приду, – написала я мистеру Варгасу. – У вас с Фрэнком все в порядке?»
«Более чем, – ответил он. – Можешь не торопиться».
Я спрятала телефон.
– Пойдем присядем где-нибудь.
Ксандер пошел по дорожке, отводя взгляд от пепелища. Я видела, что он отдал бы все за сигарету и повязку на глаза. Мы сели на ступеньки крыльца, нагретые послеполуденным солнцем. Вдалеке за каменной стеной виднелся океан.
Ксандер не стал ходить вокруг да около.
– Мы с сестрой попали в аварию, – сказал он. – Я выжил. Она погибла. Это все, что тебе нужно знать.
– Нет. Как ее звали?
– Лиза.
– Кто был за рулем?
– Я.
– Сколько тебе было лет?
– Двадцать. А ей пятнадцать. Исполнилось в тот день.
Так вот почему он не ходит на дни рождения!
– Как это случилось?
– Я не пил.
– Я этого не говорила.
– Все так думали, пока я не прошел проверку. Все не так просто.
Ксандер потер ладонями колени, как будто хотел не то согреть руки, не то очистить их от грязи.
– Я ненавижу об этом говорить, – сказал он.
– Тем хуже для тебя. Продолжай.
– Ну, и вот. Мы поехали в магазин купить газировку для вечеринки. Я решил, что пора сделать ей подарок. Я все лето тренировался на пустых парковках. В провинциальных городках Вермонта заняться особо нечем, если ты не пьешь и не сидишь на наркоте. Я не мог целыми днями играть на пианино, хотя теперь думаю, что лучше бы подарил ей дурацкую тему Вангелиса, которой она бредила.
– Какую тему? Ты о чем вообще? – спросила я.
– Я порой забываю, сколько тебе лет. Тебя, наверное, еще и на свете не было. В то лето она звучала из каждого утюга. Мелодия из «Огненных колесниц».
«А, та самая…» – подумала я.
– Забудь про Вангелиса. Я хочу знать, что случилось с Лизой.
– Я хотел показать ей разворот на триста шестьдесят градусов в заносе. Мы с Лизой фанатели от низкопробных боевиков с сумасшедшими погонями. Она пришла бы в восторг, но я потерял управление и врезался в дерево.
Родители так и не простили Ксандера. Штат Вермонт простил, после того как он отсидел в тюрьме восемнадцать месяцев из трех лет лишения свободы за убийство по неосторожности. Простила и Сара, когда выросла. Она даже назвала сына в его честь Александером.
– Когда это случилось, Сара была совсем маленькой, – сказал он. – Думаю, сестра простила меня потому, что у нее никого больше не осталось. Теперь, когда у нее есть своя семья, она порой считает, что лучше бы я не появлялся на свет. Ее муж точно так думает. Я стараюсь поменьше с ней общаться, чтобы не подводить.
«Он тебя только разочарует».
– Если ты думаешь, что всегда подводишь людей, так и получается, – сказала я.
– Ты говоришь, как моя мать, – сказал он.
– Ты мне в отцы годишься.
Мы выбрали очень романтичное место для разрыва отношений – терраса стеклянного особняка с видом на закат над океаном. Было даже не очень больно. Мы помолчали немного, глядя на розовеющее небо.
– Мы часто здесь обедали, – сказал наконец Ксандер. – После того как построили стену, это крыльцо стало единственным местом, откуда видно океан.
– Кто «мы»?
– Рабочие, которые строили стену. К тому же Мими не было нас видно.