Клиентка, которая ушла в радиомолчание. Последняя надежда, которую я возлагала на нее, растаяла в ничто. Я знала это нутром.
Кассандра поправила очки.
— Я подумала, что будет профессионально сказать тебе об этом лично. Поскольку, знаешь ли, у нас так много клиентов перешли из вашего списка в мой. — Она тяжело вздохнула. — Думаю, теперь это одиннадцать. Честно говоря, мне кажется, что я должна платить тебе реферальный гонорар.
Вежливая улыбка на моем лице застыла. Я едва держалась за истертые края своего самообладания. Мой день превратился из плохого в апокалиптический.
С уходом еще одного клиента мне придется вычеркнуть все сбережения, чтобы оплатить аренду студии в следующем месяце.
Горло зудело.
Не надо. Не плачь.
Я не буду. Не перед Кассандрой, которая, скорее всего, будет изображать жалость и только усугубит мое состояние, и уж точно не перед Ромоло, который мог слышать каждое слово нашего разговора из-за занавеса.
— Спасибо, что предупредила.
Несмотря на все мои старания, мой голос надломился.
Улыбка Кассандры обострилась.
— Конечно, милая. Я знаю, что в последнее время у тебя было много дел, но в нашей индустрии клиенты ждут от тебя совершенства. Если ты не сможешь их обеспечить... Ну, ты не можешь винить их за то, что они обратились в другое место.
Это было больно, потому что это была правда.
Я разочаровала своих клиентов тем, что была нестабильной и ненадежной. Я так старалась, так старалась, но этого было недостаточно. Всякий раз, когда я пыталась отбиться от Дженни, которая в последний момент откладывала что-то в моем календаре, она накидывалась на меня с таким чувством вины, что я задыхалась.
Я впилась ногтями в ладонь, надеясь, что боль отвлечет меня от слез, затуманивающих зрение.
Но этого не произошло.
— О, и… — добавила Кассандра с триумфальным блеском в глазах, — если ты когда-нибудь будешь искать работу после кампании своего отца, я буду рада взять тебя в помощники.
Не надо. Не плачь.
— Это хорошо подходит, Мия. — Глубокий голос прорезал воздух. — Но я думаю, что для вечеринки «Золотой круг» нам понадобится что-то более драматичное.
Я обернулась и увидела Ромоло, выходящего из-за занавеса.
Что он делает?
Он провел ладонями по передней части своего костюма, как будто только что надел его и расправлял складки.
— Он только что сказал «Золотой круг»? — спросила Кассандра, ее голос затих.
Мне так показалось, но, наверное, я ослышалась. «Золотой круг» был самым эксклюзивным социальным клубом Нью-Йорка, членский взнос в который составлял сто тысяч в год, а список ожидания был длиннее, чем Пятая авеню. Их вечеринки были легендарными, на них собирались только самые лучшие представители высшего общества города.
Ромоло был членом клуба? Полагаю, у него были связи и деньги, чтобы найти туда дорогу, несмотря на криминальную репутацию.
Он направился ко мне.
—У нас есть две недели, чтобы все сделать правильно. Я не зря дал тебе неограниченный бюджет. Подойди к делу творчески. Сделай так, чтобы я выделялся.
Кассандра сглотнула. Я наблюдала, как в ее голове крутятся шестеренки, в то время как моя голова делала то же самое.
Он помогал мне сохранить лицо. Одеть кого-то для мероприятия «Золотого круга» - это то, что мало кому из стилистов в городе удается.
Я не успела отреагировать, как его взгляд переместился на Кассандру.
— Дверь была заперта не просто так. Мы заняты. Убирайтесь.
Его голос был настолько холодным, что Кассандра заметно отшатнулась.
Она пролепетала.
— Я... я не знала...
Он шагнул вперед, заслоняя ее.
— Что вам посоветовать? Поищите себе помощника в другом месте. Учитывая астрономическую ставку, которую я плачу Мии, сомневаюсь, что она вам по карману.
Она отступила назад. Быстро.
Я просто стояла, ошеломленная, пока он выталкивал ее из студии.
Он закрыл дверь, запер ее и закрыл жалюзи.
Затем он повернулся ко мне.
В его глазах плескалось что-то опасное, от чего у меня по позвоночнику пробежали мурашки.
Он шел ко мне размеренными шагами. Я заставила себя стоять на месте, хотя животные инстинкты кричали мне, что нужно бежать.
— Она всегда была такой дрянью или это что-то новенькое?
В его голосе слышался низкий гул.
Он стоял так близко, что я в очередной раз вдохнула его запах. Насыщенный, пряный, безошибочный и такой знакомый.
Это был...?
«Доля ангела». Мой любимый одеколон.
Почему? Почему?
Словно кто-то сговорился сделать этого опасного хищника как можно более физически привлекательным.
— Я уверена, что она родилась такой, — прошептала я.
В этом свете его глаза были бледными, пронзительно-серыми - цвета густого утреннего тумана.
— А у меня сложилось впечатление, что ты из тех людей, которые никогда ни о ком не скажут плохого слова.
Я была таким человеком. Но что-то, связанное с Ромоло, сделало меня немного острее по краям. Я не думаю, что смогу выжить рядом с ним, если останусь такой же мягкой.
— Похоже, ты меня не знаешь.
— Я бы хотел это изменить.
Он поднял руку и взял один из концов рукава, висевшего у меня на плече. Было что-то чувственное в том, как он теребил марлевую ткань между указательным и большим пальцами.
В животе у меня произошел резкий шок, который я отказалась анализировать.
Страх. Вот и все, что это было. То самое трепетное, дезориентирующее чувство, которое я испытала вчера, когда он прижал меня к кровати, а его тело подавляло мое.
Я вырвала ткань из его рук и отступила на шаг назад.
— Я бы хотела, чтобы ты ушел.
— Я никуда не уйду. Не сейчас, когда ты только что стала моим новым стилистом.
Истерический смех вырвался наружу.
— Слушай, я благодарна тебе за то, что ты спас меня от дальнейшего смущения, но мы оба знаем, что я не буду тебя ни во что одевать.
Он скрестил руки на груди.
— Ты оставила свой ежедневник открытым на табуретке в примерочной. Пять отмененных встреч за последнюю неделю. Десять из девятнадцати клиентов вычеркнуты. Думаю, их станет одиннадцать, если учесть того, которого ты только что потеряла.Твой бизнес рушится.
Я сжала руки в кулаки. Меня терзал стыд. Я проскочила мимо него и отступила в безопасное место за своим столом. Это была не слишком большая преграда, но хоть что-то.
— Мое дело - не твое дело.
Он вернулся в свое кресло, весь такой спокойный и уверенный, а я занялась тем, что открыла свой ноутбук. Тот факт, что он видел меня в этот момент уязвимости и знал, как я влипла, был горькой пилюлей, которую нужно было проглотить. Я даже друзьям не рассказывала о всех своих проблемах в бизнесе. Это было слишком стыдно. Слишком грубо.
— Одень меня на этот ужин, и я прославлю твое имя.
— Нет.
— Тема - «Лунные знаки и меренги».
Мой пульс участился.
Если Нью-Йорк и любил что-то, так это нелепые темы. За последние три года я каждый год организовывала не менее десяти вечеринок с абсурдной тематикой.