— Я бы предпочел остаться один.
— Ты больше беспокоишься о своей гордости, чем о том, чтобы остаться в живых. Мужское эго - это действительно нечто, — сказала я, пытаясь разрядить тяжелое настроение, царившее в машине.
Он стряхнул с джинсов клок травы:
— Какая еще гордость? Я похож на какую-то грязную тварь. Эта одежда испорчена.
Я взглянула на него и тут же пожалела об этом. Намокшая ткань прилипла к его груди и очертила мощные линии плеч и рук.
Его нынешнее состояние беспорядка показалось мне очаровательным. Его обычная полированная внешность исчезла. Он был небрит. Сутулым. Ворчливым.
Но настоящим.
А мне нравилась реальность.
— После душа и стирки все будет в порядке, — сказала я, заставляя себя сосредоточиться на дороге.
— И здесь нет осуждения, — сказала я. — Я выгляжу так же плохо.
Он бросил на меня косой взгляд, и его взгляд опустился на мои голые ноги достаточно долго, чтобы по моей коже побежали мурашки.
— Тебе холодно.
Его голос утратил прежнюю остроту. Казалось, я выиграла спор.
Он потянулся за сиденьем, взял свою кожаную куртку и бросил ее мне на колени.
Я поправила ее, чтобы прикрыться.
— Мия?
— Да?
Прошел такт.
— Ты умеешь хранить секреты?
Он не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что произошло там. Что он раскрылся, хотя бы на мгновение.
— Да.
Его взгляд задержался на моем лице, согревая щеку.
— Спасибо.
От куртки исходил его запах, и всю оставшуюся дорогу моя кровь гудела, слишком хорошо понимая его.
И слишком хорошо знала его.
Фаби, Нина и Зо еще не вернулись, когда мы подъехали к дому. Я ввела код от входной двери, который Фаби дала всем нам, и вытерла свои грязные ноги о коврик, прежде чем войти в чистый дом мамы Фаби. Ромоло последовал за мной.
В доме было темно и жутко тихо. Я потянулась к выключателю и моргнула от резкого света, когда зажегся верхний свет.
Мы одновременно увидели свои отражения в зеркале прихожей.
О Боже.
Мы были в полном беспорядке. В грязи. Промокшие. Полностью разбиты.
Ромоло выдохнул через нос.
— Прямо в душ.
Это не было сказано с намеком, но образ нас вместе под струями воды промелькнул в моей голове прежде, чем я успела его остановить. По моему лицу разлился жар. Когда я поймала его задумчивый взгляд в зеркале, я подумала, не направились ли его мысли в том же направлении.
Мы были одни в пустом доме. Мелкий дождь все еще стучал в окна, а за стеклом в гостиной волны разбивались о берег. Их шум наполнял воздух.
Это было интимно.
Опасно интимно.
Я чувствовала, что меня тянет к нему так, как не должно была.
Не забывай, что ты думала о нем до того, как машина свернула.
Верно.
Он был ужасен. Ему нужна была информация о моем отце, и он был безжалостен в попытках получить ее.
Что бы ни случилось сегодня, я не могла рисковать и дальше связывать себя с ним. Мне нужно было вычеркнуть его из своей жизни.
И эта фотография... Боже. Стоило ли пытаться заставить его удалить фотографию, если у меня на него тоже что-то есть?
Эта мысль была неприятной, но я должна была использовать те небольшие рычаги, которые у меня были, чтобы защитить себя и кампанию.
Сначала я дам ему прийти в себя. Потом я подниму этот вопрос.
Я кивнула в сторону лестницы.
— Наверху есть ванная. Третья дверь справа.
Он порылся в спортивной сумке, которую достал из багажника. — У меня здесь только запасная пара треников. Как думаешь, ты сможешь найти футболку моего размера?
— Я могу проверить.
Мы поднялись по лестнице, стараясь не касаться стен и перил своей грязной одеждой. У двери в ванную я остановилась.
— Иди. Я найду, что тебе надеть.
Его серые глаза на мгновение задержались на мне, прежде чем он кивнул и скрылся внутри.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Должно быть, его травмировало то, что он едва не утонул. Как он выжил? Кто-то вытащил его или он сам выбрался на поверхность?
Он не хотел мне говорить. Но я хотела знать. Раньше он был черным ящиком, а теперь крышка была приоткрыта настолько, что я могла заглянуть внутрь. В нем были слои. Многослойность.
Он был не просто манипулирующим засранцем, которым притворялся.
Рубашка. Точно.
Одну за другой я проверила спальни, которые мы с девочками заняли. Кроме наших вещей, в шкафах было всего несколько халатов.
Наконец я нашла две аккуратно сложенные футболки в гардеробной хозяйской спальни. Они были примерно его размера.
Я взяла ту, на которой не было написано «Хэмптонс, Лонг-Айленд» - он говорил, что ненавидит это место, - и постучала в дверь ванной. — Нашла для тебя кое-что.
Вода остановилась.
— Входи, — прошелестел его глубокий голос.
Когда я открыла дверь и шагнула внутрь, в комнате клубился пар. Ромоло стоял у умывальника, загребая пальцами влажные волосы, полотенце низко висело на его бедрах.
У меня пересохло во рту.
Широкие плечи. Рельефный пресс. Вода все еще блестела на его коже. Татуировки обвивали его торс и спину - замысловатые изображения и узоры, на создание которых, должно быть, ушли долгие часы.
Это было несправедливо.
Наши взгляды встретились в зеркале. Его брови слегка приподнялись, словно его это забавляло.
— Что ты нашла?
Его голос прошелся по моей коже, как теплый летний ветер. Я покраснела и протянула ему футболку.
— Просто черную футболку.
Он взял ее, его пальцы на мгновение сцепились с моими. Комната казалась слишком маленькой, а воздух - тяжелым и насыщенным.
— Почему у меня такое чувство, что это одежда Мессеро? — подумал он, протягивая мне футболку.
Презрение в его голосе ясно говорило о том, как он относится к брату Фаби.
— Между тобой и твоим будущим шурином любовь не пропала, да? — сказала я, заставляя себя сосредоточиться на чем-нибудь другом, кроме гладких плоскостей его груди.
— Ради всего святого, не напоминай мне, что он скоро станет членом семьи.
— Ну, просто представь, что это кто-то другой. Может, у мамы Фаби есть парень.
Он покачал головой, выражение его лица было нечитаемым. Прошло несколько секунд, прежде чем его взгляд вернулся ко мне.
— Ты пялишься, Мия. Видишь что-то, что тебе нравится?
Я смотрела.
Мне действительно нравилось то, что я видела.
Даже слишком.
По шее поползло тепло. Уходи. Почему ты все еще здесь?
Он повернулся ко мне спиной.
Полотенце упало.
Я издала придушенный звук и отпрянула к стене, зажмурив глаза.
— Что ты делаешь?!
— Одеваюсь.
Ткань зашуршала, когда он потянул за одежду.
Я не знал, почему все еще стою на месте, но не могла пошевелиться. Мои ноги были прикованы к месту. В мозгу произошло короткое замыкание.
Он хихикнул, негромко и со знанием дела.
Я уставилась на вешалку для полотенец, словно в ней заключались все ответы на вопросы Вселенной.