— Ты серьезно говоришь мне, что ты принцесса мафии?
Рафаэле Мессеро - человек, которого Фаби считала своим братом, - был доном другой крупной мафиозной семьи в штате.
Глаза Фаби перескочили на мою руку.
— О Боже, Мия. Ты чувствуешь себя плохо? Присядь.
Она потянула меня к скамейке у входной двери.
— Я должна была попросить тебя сесть, прежде чем говорить тебе. Я плохо соображаю.
Я проверила свое тело на предмет любых признаков приближающегося приступа.
Никакой тошноты.
Ни вспышки жара.
Никаких темных пятен в моем зрении.
Небольшое облегчение. Состояние обморока было раздражающим, и последнее, что мне сейчас было нужно, - это спонтанно потерять сознание.
У меня было так много вопросов.
— Подожди, так...
— Черт, — оборвала меня Фаби, переведя взгляд на что-то надо мной. — Не смотри вверх. Там камера. Мы не можем позволить им увидеть тебя.
Она сняла шаль, которую накинула на плечи, и бросила ее мне.
— Вот, возьми это. Оберни ее вокруг головы.
— Что? Зачем?
— Потому что каждый человек, которого твой отец хочет засадить за решетку, находится там, прямо сейчас, на заднем дворе моего брата, — настоятельно прошептала она. — Фамилия Моралес здесь не слишком популярна. Как, по-твоему, они отреагируют, если узнают, что его дочь находится на территории?
У меня свело желудок. Я была на вражеской территории.
О, Боже. Отсутствие у меня приглашения на эту вечеринку начинает приобретать все больший смысл.
Я зашевелилась с шалью, руки дрожали. Я все неправильно поняла. Но как я могла ошибиться?
Семья Фаби всегда была загадкой. Я знала только ее сестру-близнеца Елену, которая училась в той же школе-интернате, но у нее была своя группа друзей, и она никогда не общалась с нами. Никто никогда не навещал близнецов в Академии, а о брате имелись лишь смутные упоминания. Я вспомнила, что отец Фаби умер несколько лет назад. Она призналась, что он жестоко обращался с ее матерью, но не более того.
Даже если бы я подозревала, что они с Еленой что-то скрывают о своей семье, я бы никогда не заподозрила этого.
— Дай мне.
Она выхватила шаль, накинула ее на мои волосы и полезла в сумочку. Оттуда появилась пара больших солнцезащитных очков, которые она быстро надвинула мне на лицо.
— Нам нужно завести тебя внутрь. И немедленно. Некоторые люди опаздывают, и они могут прибыть в любую секунду. Мы не можем рисковать тем, что кто-то узнает тебя. Ты можешь стоять?
— Да.
Это была именно та ситуация, которая обычно провоцирует приступ, но, похоже, мое тело решило смилостивиться надо мной.
— Опусти голову, ни на кого не смотри, и, ради всего святого, не смотри на камеры. Та, что над тобой, и та, что в холле. Пойдем.
Фаби завела меня в парадную дверь, крепко прижав руку к моей спине. Мы с силой прошлись по дому. Здесь пахло розами и мужским одеколоном. Я не отрывала взгляда от пола, наблюдая, как он меняется с нетронутого мрамора на твердую древесину, затем на плюшевый голубой ковер, когда мы вошли в комнату и остановились.
За мной со щелчком закрылась дверь.
— Можешь снять это, — сказал Фаби.
Я сняла шаль и очки и бросила их на кровать с балдахином. Мы находились в гостевой спальне с небольшим окном, выходящим на задний двор.
Фаби бросилась к нему и задернула шторы.
— Мне так жаль. Я бы не хотела, чтобы ты узнала об этом вот так.
Когда она обернулась, ее глаза блестели.
— Последние несколько месяцев были невозможны, Мия. Я не знала, как тебе сказать. Я не знала, что ты подумаешь.
— Начни с самого начала, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие.
— Подожди.
Она достала из клатча жужжащий телефон и прижала его к уху.
— Да, она действительно здесь. Зайди внутрь с черного хода, поверни направо и иди до третьей двери. Мы будем ждать.
Как только она повесила трубку, она бросилась ко мне.
— Боже, я скучала по тебе. Я так по тебе скучала, ты даже не представляешь.
Я неуверенно похлопала ее по спине. Воюющие эмоции боролись в моей груди. Мне было больно, непонятно и немного страшно. Я не была готова к искреннему воссоединению. Я просто хотела знать правду.
— Не могла бы ты объяснить, что происходит?
Она отстранилась, выражение ее лица стало виноватым.
— Я объясню. Поверь мне, объясню, если ты только...
Дверь с треском распахнулась, и Нина шагнула внутрь.
Боль вырвалась на свободу, охватив все мое тело. Нина знала, но не сказала ни слова.
Взгляд Нины встретился с моим. На ней было красное платье с открытыми плечами, которое я выбрала для нее несколько недель назад. Она сказала, что оно ей нужно для благотворительного вечера, который она посетит в этом месяце.
— Ты мне солгала, — обвинила я, глядя между ней и Фаби. — Вы обе.
Губы Фаби дрогнули.
— Мне так жаль. Я не хотела, чтобы это продолжалось так долго.
— Я знаю, что ты злишься, — сказала Нина, подняв ладони. — Но мы не можем делать это здесь. Мы должны вытащить тебя.
Моя грудь сжалась от возмущения.
— Я провела последний час после получения этого сообщения, сходя с ума. Представь, что ты узнала, что твоя подруга устраивает вечеринку по случаю помолвки, а ты даже не знала, что она помолвлена. Я думала, что сделала что-то, что расстроило Фаби!
— О, Мия, — всхлипывала Фаби. — В этом виновата не ты. А я. Я совершила ужасную ошибку.
Нина вздохнула, взяла с тумбочки коробку салфеток и сунула ее Фаби в руки.
— Не плачь. Ты испортишь макияж.
Затем она повернулась ко мне.
— Мы должны тебе объяснить - я не говорю, что не должны. Но ты ведь знаешь, кто там, верно?
Она указала на окно.
— Кто-то начнет интересоваться, куда делась будущая невеста, и не заставит себя долго ждать, прежде чем придет ее искать.
Боже. Если они найдут ее, то найдут и меня. Я была легко узнаваема благодаря освещению кампании в новостях.
Страх охватил меня. В тех немногих тренингах по технике безопасности, которые я проходила в отцовской службе безопасности, определенно не говорилось о том, что делать, если ты случайно попал на вечеринку мафии.
Я была не в своей тарелке.
И хотя мне не нравилось то, что говорила Нина, я не могла поспорить с ее логикой.
— Ладно, — сказала я. — Поговорим позже.
— Иди, Фаби, — скомандовала Нина. — Я разберусь с этим.
Фаби схватила свои вещи с кровати, бросила на меня последний страдальческий взгляд и выскользнула из комнаты.
Выражение лица Нины было мрачным.
— Я вызову тебе такси.
Я присела на край кровати.
— Uber может быть быстрее.
— Нам не нужна цифровая запись о твоем присутствии, — возразила она, уже набирая номер.
Она была права. Я грызла ноготь, пока она разговаривала с диспетчером. Вопросы когтями впивались в меня, и я отчаянно нуждалась в ответах, но не собиралась получать их прямо сейчас.
Нина повесила трубку.
— Пятнадцать минут.
Она двинулась к двери.
— Как только приедет такси, я приеду и заберу тебя.
— Куда ты идешь? — спросила я, встревоженная.