Листья хрустели под моими ботинками, когда я шла в сторону Сохо. Мне нравилось бывать в Нью-Йорке осенью, хотя лето было моим любимым временем года. Однако это лето было таким, словно оно пришло и ушло, а я так ничего и не почувствовала.
Я надеялась, что следующий год будет лучше, хотя и не была так уверена в себе, как хотелось бы.
Кампания кипела энергией, и, хотя мы все старались сохранять спокойствие, все указывало на победу моего отца. Я была рада за него, но... я также была обеспокоена.
Если мой отец победит, он готовился к тотальной войне против Ферраро. Он уже работал с окружным прокурором над созданием пуленепробиваемого дела. Я не знала подробностей, но от одной мысли о том, что в деле может появиться имя Ромоло, у меня сводило живот.
Кроме того, Дженни начала намекать на то, какими могут быть мои обязательства после его избрания.
Обязательства, которых у меня не должно было быть.
Когда она заговорила со мной об этом, слова Ромоло зазвучали у меня в голове.
Скажи мне... кто о тебе заботится?
Его слова были излишне грубыми, но... они заставили меня задуматься.
Наступит ли когда-нибудь время, когда мои родители будут искренне поддерживать мою карьеру? Или это всегда будет похоже на переговоры - я пытаюсь выкроить время для реализации своих амбиций, а они говорят, что мое время лучше потратить на что-то другое?
Я не возражала против того, чтобы и после того, как он станет мэром, посещать с отцом мероприятия то тут, то там, но если это будет перерастать в нечто большее, мне придется поставить точку. И неважно, насколько неловко мне будет от одной мысли об этом.
Обхватив себя руками, я свернула на Бродерик-лейн. До студии оставалось еще несколько кварталов, когда что-то заставило меня остановиться на месте.
Я уставилась на витрину магазина слева от меня.
Это была студия Кассандры. Или, по крайней мере, была.
Она была пуста. На двери висела вывеска «Сдается в аренду», колыхавшаяся на позднем полуденном ветерке.
Что? Кассандра жила в этом помещении по меньшей мере десять лет, а теперь она просто... исчезла. Последний раз я походила здесь неделю назад. Тогда здесь не было пусто.
Я подошла ближе и заглянула в стекло, наполовину ожидая увидеть какую-нибудь записку или знак, сообщающий о новом месте. Но ничего не было. Только пустое пространство внутри, оголенное.
Странно.
Когда я добралась до своей студии, я едва успела снять пальто и открыть ноутбук. В сети должно было что-то появиться. Сообщение, анонс - что-то.
Но мне даже не пришлось искать.
Ответ лежал в моем почтовом ящике.
Сообщение от бывшей клиентки - той, что ушла от меня к Кассандре, с вопросом, не подумаю ли я о том, чтобы принять ее обратно.
Судя по всему, Кассандра только сегодня утром разослала по списку клиентов уведомление о том, что закрывает свой бизнес и переезжает в Вермонт.
Я прижала пальцы к губам. Ничего себе. Этот бизнес был ее ребенком.
Что случилось?
ГЛАВА 26
МИЯ
— Элиза! Сюда! Посмотрите сюда! — кричали фотографы, пытаясь привлечь внимание моей клиентки.
Я поправила складку на ее юбке.
— Иди вперед.
— Ты не пойдешь со мной? — спросила она, на ее лице мелькнуло удивление. Она выглядела потрясающе в своем парчовом платье, сшитом на заказ, - шедевр, на создание которого у меня и местного дизайнера ушли недели.
— Я пойду прямо внутрь.
Для Элизы это был важный момент на красной ковровой дорожке, а для меня - шанс провести одну ночь под покровом анонимности.
Маска - бархатная, с жемчужной отделкой, совпадающей с деталями платья, - закрывала верхнюю половину моего лица.
Она. Была. Великолепна.
Я не планировала снимать ее ни в коем случае. Люди здесь понятия не имели, кто я такая, и я взяла с Элизы обещание не выдавать меня.
Я отошла за ширму и пошла по узкой дорожке, которая была проложена для тех, кто хотел пройти прямо ко входу в музей. Это место, прекрасно отреставрированное историческое здание 1940-х годов, изначально было родовым поместьем одной из самых богатых династий города - Старков. Теперь это был интимный художественный музей с коллекциями, которые менялись несколько раз в год.
Черное бархатное платье зашуршало вокруг меня, когда я переступила порог крытого дворика, где проходили приветственные коктейли. Я взяла фужер с розой с мараскиновой вишней на дне и нашла тихое местечко у края двора.
Отсюда мне был хорошо виден весь зал. Гости медленно входили в зал, одетые в калейдоскоп струящихся тканей, замысловатых вышивок и сложных масок.
Мне это нравилось.
На губах заиграла ухмылка. Я была так рада, что послушала Фаби и Элизу и согласилась прийти. Я планировала провести вечер, растворившись на заднем плане и наслаждаясь зрелищем вокруг меня.
Никаких репортеров. Никаких интервью. Никаких речей.
Моя улыбка померкла, когда я увидел свое отражение в одном из зеркал, висевших на стене. Моя рука лежала прямо над грудью, а пальцы бездумно перебирали бриллианты, прижатые к коже.
Бриллианты Ромоло.
Это было ожерелье, которое я поклялась никогда не носить. И я не сомневалась в этом. Оно пролежало в ящике стола до сегодняшнего вечера.
Стилист во мне не мог игнорировать то, как прекрасно оно дополняло декольте моего платья с жемчужной отделкой. Перед самым уходом я примерила его и, вопреки здравому смыслу, согласилась.
Это было импульсивное решение. О котором я уже пожалела. Теперь каждый раз, когда я смотрелась в зеркало, я думала о нем.
Блестяще, Мия. Сегодняшний вечер должен был помочь тебе выбросить его из головы.
Я вздохнула. Похоже, до конца вечера мне придется просто не смотреть на свое отражение.
В центральных композициях мерцали свечи, одетые в смокинги служащие расставляли на подносах маленькие чашечки с эспрессо, а с небольшой сцены в углу бального зала оркестр из пяти человек играл вальс.
Элиза уже была на танцполе с партнером и еще несколькими парами. Я все еще доедала десерт. Когда мы только сели за стол, она представила меня людям за нашим столом как своего стилиста, Мию. Кроме редактора журнала, который выглядел смутно любопытным, никто не узнал меня.
Именно так, как мне хотелось.
— Кофе, мисс?
— Я в порядке, спасибо, — ответила я официантке, в то время как мой взгляд зацепился за знакомый силуэт на другом конце бального зала.
Это...?
Я моргнула, и он исчез, затерявшись в море масок и венецианских платьев, движущихся по танцполу.
Нет, это не мог быть Ромоло. Скорее всего, мне опять все привиделось. Изнурительный график последних нескольких недель изрядно подпортил мне настроение. Я могла поклясться, что не раз видела, как Ромоло проходил мимо студии, но когда я подходила к окну, чтобы посмотреть поближе, там уже никого не было.