Сердце забилось чаще. У меня был план. Он зависел от моей способности убедительно лгать, но у меня не было выбора. Это был мой лучший шанс узнать правду.
Наступила долгая пауза. Он войдет или оставит меня здесь, как какой-то брошенный чемодан?
— Я хочу поговорить с ней.
Я бросилась к кровати, включила диктофон и засунула его между матрасом и стеной, как раз в тот момент, когда замок щелкнул и дверь скрипнула, открываясь.
В комнату вошел отец с портфелем в руке, губы сжаты в тонкую линию. Он выглядел старше, чем когда-либо, и на мгновение я почувствовала что-то похожее на жалость, но это чувство исчезло так же быстро, как и появилось.
Моя мачеха пыталась настроить его против меня. Насколько я могла понять, его сопротивление простиралось только на те моменты, когда я еще могла быть ему полезна.
Может быть, он любил меня по-своему, но этого было недостаточно. Я устала просить у него крохи.
Он поставил портфель на пол и посмотрел на нетронутый ужин.
— Ты не ужинала.
Я пожала плечами.
— Не хотела.
Он кивнул, как будто понял.
— Врач сказал, что с тобой все в порядке. Мы немного побеспокоились. Было много крови.
Я скривила губы, заметив беспокойство в его глазах. Если я хотела, чтобы он доверился мне, я должна была притвориться, что начинаю понимать его точку зрения. Поэтому я промолчала, ожидая, что он скажет дальше.
— Прости, что нам пришлось так поступить, cariño.
Он сел на край кровати, на некотором расстоянии от меня. Его одеколон, обычно успокаивающий запах, теперь вызывал у меня тошноту.
— Но ты не в себе. Этот человек явно обманул тебя. Ты всегда была слишком доверчивой, Мия.
Да, и ты это хорошо знаешь, не так ли? Ты использовал это в своих интересах.
Я опустила взгляд на колени.
— Я знаю. Прости.
Ложь. Я надеялась, что она убедительна.
— Я думала об этом последние несколько часов, с тех пор как поговорила с Арис.
Я покусала ноготь.
— Я... Она сказала кое-что, что меня расстроило. Но теперь... я понимаю, что она была права. Я совершила огромную ошибку, папа. Я не знаю, как это произошло.
— Как вы познакомились?
Ромоло жив?
Я прикусила язык, чтобы промолчать, чтобы не задать вопрос, который терзал меня.
— На вечеринке. Это была случайность.
Он насмешливо фыркнул.
— Скорее всего, все было запланировано заранее.
— Может, ты прав. — Я подняла на него взгляд. — Но я ничего ему о тебе не рассказывала. Клянусь, не рассказывала.
Некоторые морщины на его лбу разгладились.
— Хорошо. Это хорошо. — Он вздохнул. — Ромоло хотел использовать тебя, чтобы причинить мне боль. И ему это удалось. Даже если ты ему ничего не сказала, он все равно сумел обмануть человека, который очень важен для меня.
Важен?
Я полагала, что можно сказать, что я была важна — так же, как важна дорогая картина, которая впечатляет и выставляется на всеобщее обозрение в нужный момент.
— Знать, что он подставил тебя, причиняет мне боль. — Голос отца стал жестче. — Но то, что ждет его, когда я приду к власти, будет в тысячу раз хуже.
Я закрыла глаза.
Волна облегчения прокатилась по мне, заставив сердце затрепетать.
Мне потребовалось все, что у меня было — все — чтобы не показать этого по лицу.
Он был жив. Где-то там. Его сердце все еще билось.
— Теперь будет легче, когда Джино Ферраро мертв.
Я резко открыл глаза. Джино. Ром потерял отца.
— Он был единственной жертвой? — спросила я, поднимая взгляд.
Папа кивнул. На его лице играла улыбка.
— Мое первое предвыборное обещание сбылось еще до того, как я был избран. Но я не закончил. Теперь мы сосредоточимся на его сыновьях.
Сосредоточимся. Что это означало? На данный момент я не был уверен, хочет ли он начать расследование или просто хочет их убрать, независимо от вердикта суда.
Спроси его. Сделай это сейчас.
— Папа, как ты узнал, что будет взрыв?
Его лицо промелькнула тень шока.
Я подумала о диктофоне и надеялась, что не заблокировала микрофон, когда засунула его за кровать.
— Ты ждал, чтобы увидеть мою реакцию на новость, — продолжила я, когда он промолчал. — Охранники были готовы не дать мне уйти. Откуда ты знал?
Он посмотрел на свои руки.
Я облизнула губы.
— Ты знаешь, кто стоит за взрывом, правда?
Молчание.
— Папа, я без устали работала на тебя весь последний год. Я хочу, чтобы ты победил. Даже если я совершила ошибки, я все равно хочу, чтобы ты победил. — Я впилась ногтями в ладони. — Ромоло сказал мне, что его родители подозревают тебя в связях с некоторыми из их врагов.
Он резко поднял голову, и его взгляд стал жестким.
— Это правда? — спросила я.
Слова висели в воздухе, наполненные напряжением.
Я ждала.
Ждала.
Ждала.
Он сглотнул, затем наклонился и заправил прядь волос за мое ухо. — Это всего лишь временная связь.
Сердце забилось в груди. Это срабатывало. — С кем?
— С Реной Санторо. Другом из колледжа.
Санторо. Я напряженно думала. Затем меня осенило, как гром среди ясного неба. Два года назад, когда папа продал семейную сеть продуктовых магазинов...
— Разве они не были одним из инвесторов, которые купили бизнес?
Он прочистил горло.
— Да. Бизнес обанкротился.
Что? Я не знала об этом.
— Ты сказал, что продал его, потому что хотел заняться чем-то новым.
— Это тоже правда. Но у нас были проблемы, Мия. Рынок обернулся против нас. Мы годами теряли деньги. Два года назад Рена Санторо обратилась ко мне с предложением найти инвесторов, которые купят бизнес по завышенной цене, а в обмен я буду баллотироваться в мэры с... определенной программой. Это было выгодное предложение. Если бы я не согласился, бизнес моего отца, который он построил с нуля, погиб бы.
Я была в шоке. Так вот в чем дело — вся его кампания была не ради служения народу. А ради спасения бизнеса, который он умудрился развалить.
— Определенная программа? — вырвалось у меня. — Чтобы выследить Ферраро?
— Это программа, с которой я полностью согласен. Ферраро убили твоего дядю. За прошедшие десятилетия они накопили в этом городе чрезмерную власть. Им пора ответить за свои преступления.
— Но эти люди… Санторо… — Я с трудом сглотнул. — Папа, если они стоят за взрывом, то они тоже преступники.
Мой отец сжал губы.
— Я не могу контролировать Ферраро, но я могу контролировать Санторо. Они помогли финансировать кампанию, но как только я займу пост, они подчинятся моим планам.
Я затаил дыхание. Подчинятся? Люди, которые заложили бомбу в жилом пентхаусе? Я ошеломленно уставился на него.
— Ты заключил сделку с теми же людьми, которых осуждаешь за то, что они такие, как Ферраро.
Он бросил на меня пренебрежительный взгляд.
— Я не ожидаю, что ты поймешь.
Горячий стыд и ярость боролись в моей груди. Это был человек, которого я защищала. Человек, которого я так старалась видеть хорошим. Мой отец, который, как я верила, руководствовался принципами и честностью. Но я цеплялась за ложь. Защищала себя от правды, которую не хотела видеть.