«Бриллианты для Вас». Есть.
Полицейские машины. Есть.
Полуголый человек. Есть.
Издав жуткий вопль, она побросала все свои сумки на землю и принялась следить за мужчиной, который бежал в престижный деловой центр Симмонс. Его странная, поразительно длинная рубашка, развевалась на ветру, старательно прикрывая его настолько, насколько могла. Картину дополняли несколько припаркованных у здания машин.
Крайне сконфуженная и нисколечки не любопытствующая, она достала мобильный телефон и начала набирать номер.
***
Честь выбить дверь досталась Кэлу Винтерсу. Офицеры полиции, которых вызвал Кэл, переглянулись со знанием дела и приготовились, после чего рванули в помещение, крича:
— Всем бросить оружие и положить руки за голову, немедленно!
Кэл во всех подробностях описал им картину, которую они должны были встретить: пятеро девушек-заложниц от восемнадцати до двадцати лет, которые, скорее всего, сидят за большим столом, окруженные, по меньшей мере, десятью вооруженными охранниками. Основная задача ребят состояла в том, чтобы убрать девушек с линии огня, спрятав их под столом. Правда, Зевин и Мамору встретились с некоторыми трудностями, когда захотели проникнуть в комнату, потому что представители правопорядка замерли на своих местах, не веря своим глазам. Мамору же происходящее не так, чтобы сильно удивило, и он не смог подавить смешок.
Бандиты разделись на две категории: первые лежали без сознания на холодном полу, а вторые, словно остервенелые, били по своим ружьям, пытаясь заставить их работать. Большая часть представителей второй группы уже побросали свои оружия и перешли к рукопашному бою.
Но настоящим украшением происходящего выступили девушки.
Усаги и Ами сидели под столом, причем первая периодически наносила сильные удары каблуками по коленкам случайных бандитов, а вторая что-то быстро печатала на своем карманном компьютере.
Макото как раз демонстрировала свой прекрасный хук справа на одном из преступников, пока другой бросился на нее с ножом. Она приветливо улыбнулась Мамору, после чего, как ни в чем не бывало, облокотилась на стену, элегантно припечатав к ней атакующего.
Уже эта сцена вызывала, по меньшей мере, восхищение, но больше всего внимания привлекли две оставшиеся девушки.
Минако, по всей видимости, отчитывала одного из охранников, ударяя того затылком об стол всякий раз, когда тот отвлекался от ее тирады. Мамору засомневался, что в этом мире найдется хотя бы один нормальный гетеросексуальный мужчина, который будет внимательно слушать хорошенькую блондинку, в особенности, когда тому открывается такой чудесный вид на ее глубокий вырез.
И довершала картину Рэй.
Девушка повалила Маши Винтерса на пол, вольготно усевшись на него сверху, а одна из ее изящных ручек сжимала его горло.
Ее пронзительные яростные крики заглушали предупреждение подкрепления, которое, впрочем, девушкам явно не требовалось.
— Так, — один из офицеров полиции нашел в себе силы произнести хоть что-то, — мы, по всей видимости, тут лишние. Предлагаю дать дамам завершить начатое, а мы пока тихонько подождем за дверью и вернемся, когда дело будет сделано, — он широко улыбнулся, опуская оружие и отдавая команду своим сослуживцам последовать его примеру.
Его коллега покачал головой:
— Если бы только все гражданские могли защитить себя хотя бы в половину так же хорошо.
В этот момент девушки, кажется, заметили прибытие отряда.
— Мамору! — завизжала Усаги, одним прыжком выскочив из своего укрытия и прыгая в распахнутые объятия мужа. Она издала что-то среднее между всхлипом и смешком, после чего зарылась носом в его рубашку.
Зевин Дрепп громко рассмеялся, не веря, как легко все обернулось.
А затем его глаза встретились с Ами.
Эмоции, которые его захлестнули, можно было сравнить с работающей стиральной машиной — все цвета закружились перед его взором, гипнотизируя его. Вот так он себя ощущал, смотря в глаза Ами Мицуно: словно зачарованный.
Магия развеялась, когда он моргнул, а она, краснея, опустила глаза в пол. Разумеется, она не узнала его, но, в самом деле, как она могла, если до этого он представлял из себя четвероногого?
Зевин предпочел забыть обо всем том, что с ним случилось, и, не думая обо всем том, что еще предстоит объяснить, он просто улыбнулся ей широкой и искренней улыбкой:
— Мне кажется, что мы уже где-то встречались.
Ами покраснела еше сильнее:
— Оу? — спросила она, удивленная: незнакомец, правда, показался ей смутно знакомым.
Он протянул ей ладонь, которую она приняла после небольшой паузы, и они оказались поразительно близко друг к другу.
— Зевин Дрепп, — тепло представился он.
Ее глаза широко раскрылись:
— Ух ты! — выдохнула она. — Я должна столько всего у Вас спросить, — выпалила она, изо всех сил стараясь не пожирать взглядом самого талантливого ученого в мире.
Зевин засмеялся, с увлечением наблюдая за тем, как шея миниатюрной нимфы краснеет все сильнее.
— Буду рад ответить на все вопросы, — согласился он, прислонив ее запястье к губам.
Ами потеряла дар речи — так ее захлестнули смущение, нежность и, что неожиданно, влечение к нему.
А вот Рэй недостатком слов явно не страдала — трое офицеров, наконец, смогли отцепить разъяренную жрицу от Маши Винтерса, который не оказал абсолютно никакого сопротивления при аресте — он так обрадовался, что в кое-то веки окажется вдали от этой психопатки.
Рэй скинула с себя руки всех, кто пытался усмирить ее, и выдавила что-то наподобие улыбки, которая, правда, больше походила на акулий оскал.
— Я спокойна, — солгала она, продолжая буравить дыру взглядом в ублюдке Винтерсе (старшем).
— Разумеется, — смущенно произнес полицейский, с беспокойством наблюдая за раздраженной девушкой.
Пока Рэй успокаивалась, Минако старалась не попадаться ей на глаза.
— Помнишь про наш с тобой разговор, — задумчиво шепнула она Макото, которая стояла позади нее.
Макото всегда стоило большого труда не терять терпения рядом с ней.
— Про какой из пятидесяти миллионов разговоров ты сейчас говоришь?
Сарказм в голосе подруги не ускользнул от блондинки.
— Про тот, где мы обсуждали систему рейтингов, — она многозначительно приложила палец к подбородку.
Данный разговор действительно имел место быть с год назад. Все девушки ночевали у кого-то из них, обсуждая самую что ни на есть распространенную тему на таких посиделках: мальчиков. После кучи хихиканья они дошли до Системы рейтингов — по этой системе мальчиков требовалось оценить по десятибалльной шкале от одного до десяти (всеобщим голосованием Брэд Питт получил десятку, а Зелибоба из улицы Сезам — единицу). Данный разговор в итоге закончился ожесточенной битвой подушками, потому что Усаги заявила, что она дает Мамору десятку, но девушки, со стоном, запротестовали.
— К чему ты клонишь? — Макото тряхнула головой, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания.
Минако томно вздохнула:
— Я думала о том, на сколько потянет этот экземпляр, и могу с уверенностью заявить, что тут не меньше 9,54.
Макото взглянула в сторону предполагаемого кандидата.
— Ты не шутишь? — спросила она скептически, хотя она и знала, что на тему мужчин Мина никогда не шутит. — Почему 9,54? Хотя, стой, неважно, не хочу знать.
Минако могла часами раскрывать секреты оценочной системы, в красках объясняя, что значит каждая сотая, а Макото меньше всего нуждалась в подобном монологе, поэтому просто пристальнее вгляделась в Кэла Винтерса.
— Ну? — уточнила Мина нетерпеливо, и Макото поняла, что ее подруга ждет ответа на свой смехотворный вопрос.
— Мина, — шатенка обреченно вздохнула. — сейчас не время думать о мужской пятой точке.
— В смысле? — в ужасе воскликнула Минако. — Ни на секунду нельзя переставать думать об этом. Ни. На. Секунду.