Куча людей снует туда-сюда.
Софи с Сарой сплетничают за чаем на кухне, хотя, могу поспорить, Софи предпочла бы вино. Вероятно, она уже все выпила и так. Опустошила винный погреб Сары, и теперь у той не осталось денег на пополнение запасов. Софи она, конечно, в этом не признается. Стыдится показывать, что по уши в долгах, а то бы давно попросила о помощи, и, вероятнее всего, получила бы ее.
Она не любит занимать деньги у друзей — жаль, что приходится вместо этого брать взаймы у банка, верно? Все те письма, сложенные в стопку на столе, игнорируются. Испорченная девчонка Сара.
И как ее, должно быть, тревожит вид богатства Софи. Наверное, это ущемляет ее всякий раз, когда они встречаются, постоянно, когда она видит Софи разодетую в новейшие дизайнерские шмотки, меняющую машины каждые полгода, разъезжающую по курортам.
Она думает, Софи ничего не понимает, вот в чем вся шутка. Но Софи не дурочка; она считает, что оказывает помощь, когда просит Сару испечь торт, при этом не приглашая подругу в Женский институт. Платит ей наличкой, как за какую-нибудь реальную деловую сделку.
Они порхают вокруг друг друга, каждая со своими секретами, притворствами, играми.
А после Софи на огонек приходит старик из дома на склоне.
Этот долго не задерживается.
Но ничего; они все поднимаются и выходят. Сара машет Софи, когда та садится в машину.
Давай, Софи, быстрее.
Ты опаздываешь.
Когда уезжает Софи, Сара берет собак на прогулку по верхнему полю, но тут же сожалеет о собственном решении; начинает накрапывать мелкий дождь, а через несколько минут капли уже бьют по щекам, подбиваемые ледяным ветром.
На полпути к вершине холма ветер становится таким сильным, что она то и дело теряет равновесие на скользкой траве. Собаки бродят по краю поля, спасаясь в укрытии стены; обе живо справляют свою нужду, и Бэйзил убегает вниз к дому. Проливной дождь, смешиваясь со снежинками, быстро переходит в снегопад; ветер срывает капюшон ее дождевика и треплет подол куртки. Полы непромокаемых штанов шлепают по ногам.
Когда Сара зовет Тесс, звук уносится, исчезает так быстро, будто она и рта не раскрывала.
— Тесс, — вновь пытается крикнуть Сара, на этот раз громче, и прикрывает глаза рукой, чтобы обезопасить себя от острых как иглы снежинок.
Собаки нет и следа.
— Тесс! Куда ты исчезла?
Сара опускает взгляд к подножию холма, где Бэйзил жмется к крыльцу черного хода, поджидая ее. Решив, что Тесс тоже может оказаться рядом с ним, Сара спускается с вершины. Становится скользко; снег начинает валить стеной, засыпая пучки травы белым, затрудняет, делает опасным каждый шаг.
Возле дома не обнаруживается никаких следов собаки. Сара впускает Бэйзила в подсобку, быстро обтирает полотенцем и закрывает в доме. На улице ветер почти сбивает ее с ног, достаточно на шаг отступить от стены. Она поднимается к саду, пытаясь держаться этой низкой ограды.
— Тесс!
Воет ветер. Она прислушивается, думая, что слышит что-то на фоне шума ветра: может, вой?
Сара продолжает подниматься на холм, опуская голову от ветра и ничего не видя, кроме собственных ног в резиновых сапогах, ступающих по мокрому белому снегу. Сделав еще двадцать шагов, останавливается и снова зовет. На этот раз что-то доносится в ответ — лай за спиной на вершине холма.
— Тесс! Где ты, чертова собака?
Еще пятьдесят шагов, и звук раздается вновь, лай, каждый отзвук которого уносится порывами ветра. В темноте впереди появляются очертания чего-то белого. Небольшой хижины, полузаброшенного пастушьего сарая. Дверь, которая обычно болтается на петлях, сейчас плотно закрыта, и снег заносит ее сугробом.
— Тесс?
Опять лай, на этот раз громче.
Сара добирается до сарая и толкает дверь. Разбухшая от многолетних дождей, дверь деформировалась и по какой-то причине наглухо заперта. Сара толкает сильнее, чувствует, как дверь немного поддается. Дерево скрипит под рукой в перчатке. Изнутри доносится отчаянный лай. Теперь Сара пробует толкнуть плечом, делает один сильный толчок, дверь резко распахивается и отскакивает от стены.
Сара падает в темноту, растягивается на полу. Плечо врезается во что-то твердое, и она чувствует острую вспышку боли.
Тесс с лаем скачет вокруг, подбегает лизнуть Саре лицо и снова начинает лаять.
— Господи, Тесс! Как ты умудрилась сюда забраться?
Дверь бьет Сару по ногам, готовая тут же снова захлопнуться. Сарай небольшой, две крохотные комнатки, потолок кое-где просел. Когда Сара и Джим только въехали в «Ферму четырех ветров», они думали, что можно его отремонтировать, превратить в летний домик или хранить здесь дрова, но, по правде говоря, место находится слишком высоко, чтобы подыскать для него определенное рациональное применение. В конце концов сюда перенесли кое-какую мебель, старый кухонный стол, комод — на который и упала Сара, — но, когда она привыкает к темноте, взгляд выхватывает и другие вещи. В камине остался пепел, словно кто-то разжигал огонь. К маленькому окну с разбитым стеклом каким-то образом прибит кусок фанеры. В углу под столом лежит старый грязный матрас со спальным мешком. А рядом — синяя пластиковая тарелка и фляга. Из-под матраса выглядывает газета и журнал. Сара тянется к ним и берет их в руки. Слишком темно, чтобы разобрать что-то.