Где-то в доме Сара слышит приглушенный стук. Она поворачивает голову к двери, как будто смогла бы разглядеть, что там такое. Никакого движения. Сара прислушивается. Дом затих и ждет ее.
Но вот опять что-то стучит. Может, Китти где-то оставила открытое окно?
Сара не двигается. Ее охватывает чувство, к которому она не привыкла: ей страшно. Приходит в голову, что можно было бы позвонить Эйдену, попросить прийти, однако на это она решиться не может; к тому же ее мобильник внизу, стоит на зарядке, а домашний телефон наверху не работает.
Стук.
На сей раз она слышит, как сразу за стуком раздается короткий предупреждающий лай Бэйзила — наверное, оно, что бы там ни было, разбудило его. Присутствие собак на первом этаже придает ей смелости, и она проходит к двери, задерживает дыхание и распахивает ее, почти готовая к тому, чтобы увидеть кого-то по ту сторону. На лестничной клетке темно и пусто.
Внизу все тихо. Бэйзил поднимается с подстилки и приветствует ее, сонно виляя хвостом.
— Что там такое, Бэз? В чем дело?
Откуда-то веет холодный сквозняк, пробираясь по шее и пуская мурашки по рукам.
Сквозняк идет от задней двери.
Подсобка закрыта. Ее обычно не запирают, разве что нужно закрыть там грязного пса; может, захлопнулась сквозняком? Она собирается с духом, на мгновение задерживая руку на ручке двери. Из-под узкой щели под дверью по голым ногам веет ледяным воздухом.
Она делает вдох, потом выдох и быстро распахивает дверь. Открытая по непонятной причине дверь черного хода захлопывается с таким грохотом, что заставляет дребезжать стекло в оконной раме.
Сара вскрикивает, охваченная внезапной паникой, сердце бешено бьется в груди.
За дверью никого. Она одна.
Остаток ночи Сара проводит на диване, свернувшись под одеялом Бэйзила, пересматривая ночные повторы дрянных реалити-шоу.
Когда начинаются утренние новости, она, поднявшись, потягивается и идет кормить собак, а затем варить кофе.
Сейчас она чувствует оцепенение и слабость; вся злость испарилась, оставив лишь досаду. Если бы только Сара не разозлилась так, вероятно, можно было бы поговорить разумно, понять, что на самом деле происходит и почему. Несмотря на все признания Эйдена, Сара не может избавиться от мысли, что он скрыл от нее что-то еще.
В семь она выводит собак через заднюю дверь — плотно закрывает ее за собой — и выгуливает их в поле, погрузившись в собственные мысли настолько, что едва замечает, где бегают ее питомцы. Она выходит ненадолго. Стоит жуткий холод, и снова начинает капать дождь, переходя от мороси в размеренный, подернутый дымкой ливень, под которым она быстро промокает насквозь.
Опустив голову, Сара бредет вниз по холму и в результате, пока не подходит к дому едва не вплотную, не замечает темную фигуру, стоящую в проеме задней двери.
Она ахает, от ужаса хватаясь за грудь. Бэйзил обегает фигуру, виляя хвостом.
— Извини, — говорит Эйден. — Не хотел тебя напугать.
Сара как раз собирается возразить, но потом замечает темные круги у него под глазами и понимает, что, он, должно быть, тоже плохо спал.
— Зайдешь? — спрашивает она.
Они сидят в кухне, высушив собак, заварив кофе, — кажется, и ей, и ему не помешает что-нибудь покрепче. Эйден садится рядом с ней за кухонный стол и спрашивает, хорошо ли она себя чувствует.
— Я хотел объяснить про мою работу, — говорит он.
Он смотрит на нее, прямо ей в глаза. Она слишком устала, чтобы устраивать очередную ссору; может, Эйден знает об этом, вероятно, именно поэтому и решил прийти сразу.
— По официальной версии, я предоставляю услуги традиционного массажа в комфортабельных условиях на дому или в гостиничных номерах, с одеждой или без нее.
— По официальной версии? — переспрашивает Сара. Она вдруг чувствует себя фантастически глупо. — А по неофициальной?
— Делаю и другие вещи, в зависимости от конкретного случая. Некоторые женщины хотят просто поговорить или получить обычный массаж; другим нужны более интимные манипуляции. Некоторым нужно, чтобы я помог им кончить.
Саре становится трудно дышать. Господи боже. Он — проститутка.
Она не меняет положения тела. Лишь продолжает таращиться на него. Мужчина, о котором, как она думала, знает все, по ком она тосковала бо`льшую часть своей взрослой жизни, оказывается совершенно незнакомым человеком.