Заехав в сарай, она первой выходит из машины. Он уже на полпути к коттеджу, когда она окликает его.
— Эйден! — и даже тогда делает это слабее, чем можно было бы, давая ему уйти.
Злость — это потеря контроля. Со мной не может такого произойти. И тем не менее сегодня это почти случилось и застало меня врасплох.
Раскаленная добела, бушующая, пожирающая все на своем пути, все, на что было затрачено столько времени и сил.
И все из-за нее, да?
Я втрескался во взбалмошную, эгоистичную, отчаявшуюся, больную на всю голову красотку.
И как с этим всем жить? Как мне теперь вернуть контроль? Если она еще раз так со мной поступит, прольется чья-то кровь.
Сара стоит возле кухонной мойки, прочно держась за края, будто комната вращается под ногами. Но ничего не вертится; дом притих, собаки спят, Бэйзил даже храпит, между тем жизнь Сары распадается частица за частицей, не оставляя никакой прочной основы.
Машина Эйдена исчезла, и он не возвращался даже на ночь; она думает, он начал подыскивать другое жилье. Она не стала бы судить его за это.
Чуть раньше позвонила Софи, поинтересовалась, не приметила ли она машину Джорджа, когда выезжала.
— Нет, — ответила Сара. — Мы парковались в самом конце подъездной дорожки. А в чем дело?
— Какой-то кусок дерьма поцарапал кузов, — сказала Софи. — Джордж вне себя от ярости.
— Поцарапал? Прямо на дорожке?
— И это не случайное совпадение. Они выцарапали слово п…да на капоте.
— Что? Кому придет в голову такое вытворять?
Софи не ответила — не могла, но в холодном воздухе между домами Сары и Софи отчетливо разнеслось эхо непроизносимого имени.
— Не хочешь заехать ко мне? — спросила Сара.
— В другой раз, — ответила Софи. — Я занята отскребанием Джорджа с потолка. Он до сих висит на проводе, пытаясь дозвониться до страховщиков. Завтра ему нужно возвращаться в Лондон. Может, пообедаем во вторник? Я позвоню тебе, когда уляжется шумиха.
Теперь Сара смотрит во двор и размышляет, имеет ли вообще смысл идти в мастерскую. Ей нужно работать — просто необходимо, особенно сейчас, когда отношения с Эйденом, скорее всего, накрылись и он, похоже, захочет съехать. Без платы за аренду ей уж точно придется продавать дом, и чем быстрее, тем лучше. Она будет вынуждена согласиться с первым попавшимся предложением.
От одной этой мысли становится плохо.
И что мне делать, если она решит больше не разговаривать со мной?
Нужно ли мне продолжать гоняться за ней и рисковать все испортить?
Или лучше осуществить то, в чем я мастер: отступить на шаг назад, понаблюдать, определиться со следующим ходом и вычислить все возможные варианты перед тем, как начать действовать?
Выходит, мы с ней больше не «друзья».
Значит, всегда остается иной вариант, верно?
Какой я все-таки легкомысленный человек, так быстро перескакиваю с одного на другое… вот только не смешите. Никуда я от нее не денусь. Никогда. Она — моя; она стала моей в тот самый момент, когда я увидел ее.
Всё и все остальные служат лишь для того, чтобы помочь нам снова сойтись.
Если она согласится принять меня обратно, я даже изменюсь. Может быть.
Одно знаю точно.
Мы с ней еще не закончили.
Ты сидишь с Софи МакКормак и пьешь вино в оранжерее старого пасторского дома в полпервого дня в понедельник. Ощущения декадентские.
— Как себя чувствуешь? — спрашиваешь ты.
— Гораздо лучше, — говорит она. — Должна признаться, у меня выдалась пара нервных деньков.
— Джордж?
— Ох, с ним все в порядке. Он еще продолжает кипеть, но в конце концов всегда успокаивается.
Вчера по телефону она сообщила тебе о поцарапанном «лексусе». Ты сказал ей, что, конечно, ничего не видел. Она рассказала о последовавшем за этим бешенстве Джорджа; машину уже отвезли в дилерский центр в Лидсе. Она подозревает во всем Уилла.
— С чего бы ему поступать так? — спрашиваешь ты.
Она улыбается и трясет головой, как будто уже и без того совершила ошибку, упомянув его имя. Ты хочешь попросить ее быть осторожнее, но сейчас неподходящий момент.
Сейчас тебе нужна любая дружеская помощь.
— А как там Сара? — спрашивает Софи, наливая еще бокал вина.
Бутылка уже почти опустела. Пока ты цедишь один бокал, Софи успела опустошить три.
— Тебе стоит ей позвонить, — говоришь ты, пытаясь быть по-своему сдержанным. К тому же ты не хочешь, чтобы Софи знала, что ты в очередной раз облажался в отношениях с женщиной, которую, по собственным словам, любишь.