Потекла размеренная жизнь, наполненной тихим семейным счастьем. Малыш стал центром маленькой Вселенной и смыслом жизни для всей семьи. Так прошло 2 месяца, а потом Марина стала замечать, что ребёнок всё хуже спит по ночам и часто болезненно кричит. Не помогали ни купания с травами, ни массажи, ни лекарства, купленные в фельдшерском пункте. Мать Петра - Катерина часто плакала, сидя над колыбелькой внука и непрестанно молилась образам о его здоровье.
Однажды ночью Ванюша плакал особенно сильно. Его жалобный плач переходил в болезненный крик. Марина прижимала ребёнка груди и, плача, металась по комнате. Катерина тоже встала с кровати и подошла к невестке, протягивая руки:
- Давай мне Ванюшу, дочка, я его покачаю, а ты отдохни. Вымоталась совсем.
- Мама, он весь горит,- всхлипывая прошептала Марина и нерешительно протянула сына бабушке, а сама присела на край кровати, в отчаянии комкая напряжёнными пальцами льняную простыню. Петро' тоже не спал и беспокойно ворочался, с тревогой поглядывая на ребёнка. Его отец - Тихон негромко кашлял на своей кровати в углу, отгороженном цветастой занавеской.
Марина ненадолго прилегла, тщетно стараясь расслабить одеревеневшие мышцы, и обеспокоенно прислушивалась к своему малышу. Его плач, то становился тише, сменяясь жалобными всхлипываниями, то снова срывался на болезненный крик.
- Мамо, нужно позвать тётю Глашу фельдшера, - не выдержала Марина, вскакивая с кровати, - может она сможет помочь.
- Давай, дочка, подождём до утра. Уже сереет,- ответила Катерина, всматриваясь в предрассветные сумерки за окном.
Ребёнок притих и начал дремать, слегка вздрагивая во сне. Марина взяла Ванюшу, обнимая и вглядываясь в маленькое бледное личико.
"Наверное животик болел",- подумала она, положив сына в колыбельку, и тихонько запела, убаюкивая его.
Домочадцы стали постепенно засыпать. Тишину раннего утра наполняли протяжные звуки тихой колыбельной мелодии. В ней переплелись отчаяние и надежда, любовь и тревога за маленького родного человечка, такого хрупкого и беззащитного.
Вдруг песня будто споткнулась и оборвалась, а через мгновение голос Марины сорвался на истошный крик:
-Мамо! Петя!..
Первым подбежал муж, за ним его родители. Мальчик был без сознания и почти не дышал. Его бледная кожа начала приобретать синюшный оттенок, а маленькое хрупкое тельце забилось в судорогах.
Липкий ужас на секунду парализовал сознание Петра, а потом выплеснулся в кровь убойной дозой адреналина. Он босиком бросился к входной двери и выскочил на улицу в том, в чём был и помчался за помощью.
Глафира, местный фельдшер, жила всего через шесть домов по этой же улице. Она, увидев бледного, как смерть, Петра даже не дослушала его сбивчивый рассказ, быстро набросила тёплый платок на плечи, схватила свою сумку для неотложной помощи и побежала к ребёнку. Глафира моментально оценила его состояние и сделала укол, быстро выудив из сумки ампулы с нужным лекарством, потом ещё один и ещё.
Прошло несколько томительно долгих мгновений и судороги, терзающие маленькое тельце, начали затихать. Рваный вздох перешёл в отчаянный плач, а ещё через какое-то время сменился тихими всхлипываниями на руках у испуганной матери. Детское личико порозовело, дыхание выровнялось. И ещё через время, обиженно посопев, малыш спокойно заснул.
-Тетя Глаша, что с ним?- плача и дрожа, спросила Марина.
Фельдшер на мгновение задумалась, вглядываясь в осунувшееся лицо молодой женщины и, подбирая слова, ответила:
- Помнишь, когда ты его носила, то очень сильно испугалась? И потом ещё болела.
Марина кивнула и женщина продолжила:
- Этот испуг сильно повлиял на ребёнка. Он ведь потому и родился таким…Намного раньше срока,- Глафира отвела глаза. Повисло тягостное молчание.
Бледная Марина невидящим взором смотрела перед собой, прижимая к груди спящего сына, завернутого в тонкое одеяльце. Она вздрогнула от прикосновения мужа, который её обнял и, опустив наполненный слезами взгляд на ребёнка, прошептала:
-Он будет жить?- её вопрос растворился в давящей тишине.
Глава 3
Шли дни. Ванюша рос худеньким и слабым. Похожие приступы повторялись ещё несколько раз, несмотря на лечение. И каждый раз помогала Глафира, практически возвращая его к жизни.