Одно утро выдалось особенно тёплым. Любопытное солнце заглядывало в окна, разбрасывая ярких зайчиков по стенам. Большие сосульки на краю крыши плакали, прощаясь зимой. Марина сидела у окна и рассеянно следила за звонко падающими с крыши капельками, прислушиваясь при этом к своим ощущениям. Её очень беспокоила тянущая боль в сильно округлившемся животе.
" Надо бы позвать тётю Глашу, "- подумала она и беспомощно оглянулась в пустой комнате. Серая кошка терлась о ноги и лукаво подглядывала своими зелёными глазищами. Женщина взяла на руки тёплое пушистое существо. Кошка мурлыкнула и свернулась на коленях клубочком, прислонившись к животу.
Марине показалось, что боль утихает и она снова взглянула в окно. На улице ребятишки пускали кораблики в грязной луже. Взъерошенные воробьи чирикали и дрались за кусочек раскисшего сухаря.
Вдалеке за селом синел густой лес. Величественные ели, упирались верхушками в небо, качая на ветвях тишину. Там ещё царило зимнее спокойствие среди глубоких не растаявших пока сугробов. Казалось лес спал.
Его мирный сон нарушил нарастающий гул. На небе, сверкая в лучах весеннего солнца, показались 2 самолета. Они летели в сторону села. Когда первый самолёт достиг границы селения, от его блестящего корпуса отделились чёрные точки и стремительно понеслись вниз. Первые бомбы с воём врезались в землю. В воздух взметнулся мокрый снег, смешанный с грязью. С треском упали сломанные деревья, раздались испуганные крики разбегающихся детей.
Марина схватила кошку и выскочила на улицу. Совсем рядом разорвался снаряд. Большой осколок попал в старую вишню у окна и расщепил ей верхушку. Женщина почувствовала, как леденящий ужас окутывает её густой липкой паутиной. Она, не помня себя от страха, выскочила во двор и, распахнув калитку, выбежала на улицу. Вокруг рвались снаряды, кричали и метались люди. Некоторые бежали к лесу, ища спасение под сенью пушистых елей.
Марина тоже сделала несколько шагов по направлению к лесу, но острая боль в животе заставила остановиться и присесть на корточки. Внутри беспокойно завертелся ребёнок, усиливая болезненные спазмы. Молодая женщина отдышалась и, пересилив боль, встала. Закусив губу, чтобы сдержать стоны и обхватив руками живот, она пошла к фельдшерскому пункту. Глафира к счастью оказалась на месте. Марина распахнула дверь и с порога произнесла:
- Тётя Глаша, мой ребёнок. Он больше не хочет ждать…
Бомбёжка закончилась, и сверху будто упал полог оглушающей тишины, сквозь который постепенно пробивались звуки: шум ветра, да рокот самолётов на небе. Они вальяжно заложили полукруг в небе, словно любуясь своей работой, и медленно скрылись за лесом.
Село походило на разорённый муравейник. Люди выглядывали из уцелевших домов, осторожно озираясь вокруг. Стонали раненые. К ним на помощь спешили односельчане, собирая живых. Убитые тоже были. Они неподвижно лежали в неестественных позах на холодной земле. Плакали дети, мычали коровы, лаяли собаки. Катерина бежала по улице, заглядывая в лица лежащим на земле людям. Навстречу, прихрамывая, шла её давняя подруга Дарья.
- Невестку ищешь?- спросила она.
- Да, ты её видела?- обеспокоенно спросила Катерина, заглядывая подруге в глаза.
- Вроде бы у Глафиры она,- ответила женщина, поправляя на голове сбившийся тёплый платок.
Катерина со всех ног помчалась в нужном направлении. Добежав, она торопливо постучала в окно и, с тревогой в голосе спросила у вышедшей на крыльцо Глафиры:
- Глашенька, наша Маринка у тебя?
- Да, здесь она.
Катерина почувствовала, как у неё подгибаются колени.
- Что с ней?
- Не волнуйся, с ней всё в порядке,- устало улыбнулась фельдшер,- у неё прекрасный здоровый сын.
Осознание накрыло Катерину тёплой волной, рождаясь в груди и растекаясь по всему телу. Вздох облегчения сорвался с обветренных губ, а по огрубевшим от постоянной работы на ветру и солнце щекам, покатились слёзы облегчения. Казалось, что беда миновала. И никто не знал тогда, что уже через месяц к ним в село придут немцы.
Глава 7
Августовская ночь накинула свой звёздный полог, но селение не спало, настороженно затаившись. Оккупанты хозяйничали, не стесняясь. Не осталось двора из которого они не забрали бы корову, свиней или птицу. Голодные люди лишились почти всей своей живности. Перепуганные исхудавшие дети старались лишний раз не попадаться чужакам на глаза. На пустынных улицах, раздавались голоса немецких патрулей.