И сейчас из сельсовета, ставшего вражеским штабом, доносились пьяные голоса. Где-то послышался треск ломаемых досок и яростный собачий лай. Затем брань на немецком языке, перекрываемая автоматной очередью. Завизжала собака, испуганно закудахтали пойманные куры, закричала женщина.
А ясная ночь баюкала голодных измученных людей. Прохладный ветерок щекотал деревья, шурша листвой. Крупные звёзды заглядывали в окна дома, роняя на пол призрачный свет. Катерина качала своего внука Бориску, сидя на кровати. Рядом с ними Марина склонилась над шитьём, в слабом свете от огарка свечи. Она из своего старого ситцевого платья шила сыну рубашку. Женщины тихо переговаривались, стараясь не разбудить малыша и дремлющего за своей занавеской Тихона.
Длинные тени от дрожащего пламени свечи причудливо переплетались, танцуя и растворяясь в темноте дальнего угла комнаты.
С улицы послышались осторожные шаги и кто-то тихонько стукнул в окошко. Марина встрепенулась и отложила шитьё. Она прильнула к стеклу, силясь рассмотреть ночного визитёра, а уже через несколько мгновений, поспешила открыть дверь, в которую бесшумно скользнула её подруга Раиса.
- Ну что идём?, - спросила девушка, неуверенно топчась у входа.
- Куда это вы собрались? - встревоженно повернулась к двери Катерина.
- Мы на колхозное поле, картошки немного накопаем,- тихо ответила Марина, нервно теребя подол своего платья.
Катерина осторожно положила уснувшего мальчика в колыбельку и подошла к подружкам.
- Что это вы надумали? Какое поле? Да если не дай Бог вас немцы там увидят - расстреляют же на месте.
- Не переживайте, мама, мы осторожно и быстро. Зато у нас еда будет,- словно оправдываясь, ответила Марина и достала из под лавки, спрятанный там ещё днём, старый латаный мешок.
Две хрупкие фигурки осторожно пробирались огородами, прячась в высоких бурьянах на меже. Полная луна то ныряла в облака, окуная землю во мрак, то снова всплывала, разливая по земле молочный свет. Длинные тени от деревьев протягивали свои призрачные пальцы, путаясь в жёсткой траве. Тихая на первый взгляд ночь, была наполнена шорохами и звуками. Прохладный ветерок легко касался кустов и деревьев. играя с листвой. На другом конце села лаяли собаки, где-то кричала ночная птица.
Совсем рядом затрещали кусты и хмельной голос заставил девушек испуганно затаиться. Они, почти не дыша, прижались к земле, пытаясь спрятаться среди начинающей жухнуть травы. Луна, тоже словно испугавшись, прикрылась пушистыми облаками. Из зарослей смородины вылезли два немца. Они еле держались на ногах и заплетающимися языками в разнобой горлопанили песню.
Один из них, сильно покачиваясь, прошёл совсем рядом, едва не наступив сапогом. Марина подавила испуганный вскрик. Внутри у неё всё похолодело и сжалось, сердце громко стучало, отдаваясь набатом в висках а перед глазами всё расплывалось от страха. Казалось ещё секунда и раздастся ненавистное “хенде-хох”. Но нет, немцы были слишком пьяны. Спотыкаясь, они проковыляли мимо и удалились.
Снова выглянула Луна. Марина полежав ещё несколько минут, подняла голову и боязливо оглянулась.
- Ушли, - тихо прошептала она такой же бледной и перепуганной подруге. Они осторожно встали и, пригибаясь, побежали к полю, стараясь не шуметь.
И вот наконец долгожданная картошка - крупная, с комьями налипшей сырой земли, пахнущая домом и жизнью. Голодные женщины, стоя на коленях, руками выкапывали клубни, обдирая пальцы до крови. Марина уже представляла, как на их столе будет дымится полная миска ароматной вкусной картошки. Она мечтала, что сегодня они наконец смогут нормально поесть, да и на несколько дней ещё хватит, если экономить.
Когда мешок наполнился на треть, Марина с Раей осмотрелись вокруг и, взяв драгоценную ношу, направились к селу. Они договорились нести картошку по очереди. У посадки, обрамляющей поле, Рая прислушалась.
- Здесь кто-то есть,- тихо прошептала она одними губами.
Будто в подтверждение её слов, из листвы выглянуло дуло автомата и два совсем молодых немца вышли из-за деревьев, нацелив оружие на перепуганных женщин.
- Покажи мешок,- сказал один из них на ломаном русском. Марина дрожащими пальцами развязала мешок и немец пнул его ногой. Мешок упал и картошка рассыпалась по земле. Второй что-то отрывисто сказал на своём языке и оба они довольно заржали. Клацнул затвор автомата.
- Лежать!
Подруги медленно опустились на колени.
- Лежать!- рявкнул немец ещё раз и рядом с женщинами в землю вгрызлась автоматная очередь, подняв облачко пыли. Марина с Раей торопливо упали ничком, уткнувшись лицом в примятую траву.
- Встать!