Я внимательно слушала, о чем говорит Алекс, и время от времени краем глаза наблюдала за Виталием, замечая, как меняется его выражение лица, становясь более задумчивым.
— Я тебя понял, она будет следовать всем указаниям строго по расписанию, — сказал он, обращая на меня взгляд, в котором читался прямой приказ.
Я невольно закатила глаза. Неужели он считает меня совсем ребенком? А ничего, что он младше меня? И кто из нас еще ребенок? Я надула губы.
— И не стоит закатывать глаза, — произнес он с раздражением.
Снова он заявляет о своем авторитете, хотя на самом деле я не являюсь его подчиненной. Однако я решила не вступать в спор и просто уступить.
— Хорошо, — тяжело выдохнула я. — В таком случае, ты тоже пообещаешь мне, что будешь отдыхать и питаться вовремя. Ты сам себя видел? Как ты себя запустил? — произнесла я с серьёзным тоном.
— Хорошо, я приведу себя в порядок, — произнес он, глубоко выдыхая.
Вот это поворот — он послушался без каких-либо конфликтов?!
— Она мне нравится, смелая, посмотри, как здорово с тобой справилась. А мы с тобой не могли никак разобраться. Я уже чуть ли не собрался тебе снотворное вколоть. К счастью, ты очнулась, Вера! — с широкой улыбкой сказал доктор.
— Убирайся отсюда! — зарычал Виталя.
— Вообще-то это моя больница, прошу вспомнить на минуточку, — язвительно помахал он указательным пальцем.
Алекс оказался таким забавным, что мне было приятно, что у Виталия есть такие шутливые друзья. И что он не только окружён бандитами.
— Я сейчас тебе этот палец сломаю, если ты не свалишь отсюда! — произнёс он ещё грознее, привставая.
— Хорошо, я все понял, у меня есть дела, ухожу. Ты всегда становишься таким букой, когда речь заходит о ней, — подмигнув мне, он улыбнулся и поспешно покинул палату, так как Виталий внезапно встал с кровати.
Эта ситуация меня развеселила, ведь приятно наблюдать за друзьями.
— А я смотрю, тебе весело? — нахмурился он.
— Не каждый же день увидишь, как тебя, такого грозного и сильного, букой называют, — произнесла я и усмехнулась.
Он нагнулся и приблизился к моему лицу, смотря на меня, как змей на мышь.
— А теперь еще раз произнеси, как меня называют? — его уголок губ дернулся вверх, показывая оскал.
Я почувствовала сильное давление его присутствия и обаяния. Не смогла сдержаться и, обняв его за шею, поцеловала его в губы. Он в ответ обнял меня за затылок и притянул ближе к себе, углубляя поцелуй. Мое дыхание сбилось, и я начала испытывать нехватку воздуха. Он отстранился, и позволил мне восстановить дыхание.
На протяжении недели Виталий постоянно привлекал мое внимание: то лечением занимался, то напоминал о необходимости поесть, то настоятельно советовал отдохнуть. Он заботился обо мне, как заботливая мать-курица. Безусловно, эта неделя пошла на пользу и ему: он быстро восстановил силы и теперь выглядел полным здоровья и отдохнувшим.
Мне наконец вернули мой телефон, и я смогла связаться с бывшим мужем, чтобы уточнить, как обстоят дела с Сашей. Я не стала сообщать ему о случившемся, решив сделать это позже. Я только упомянула, что уехала по делам, и попросила его присмотреть за Сашей. Он согласился и заверил, что будет заботиться о нем, пока я в отъезде.
Положив телефон с грустью, поскольку я уже начала скучать по сыну, я задумалась о том, почему Виталий постоянно находится рядом. У него нет никаких дел? Или он решал свои вопросы, когда приходила охрана? На это время он всегда оставлял меня и выходил к ним за дверь для беседы.
Он не делился со мной информацией, даже Белла не навещала меня. Если бы не наша случайная встреча с ней в коридоре, когда я направлялась на физиолечение, мне бы так и не стало известно, что этажом ниже находится Саймон. Он также был ранен, но теперь уже чувствует себя гораздо лучше и восстанавливается быстрее, чем я.
А я в последнее время ощущаю себя не совсем хорошо. У меня наблюдаются головокружение и тошнота. Я полагала, что это побочные эффекты от лекарств, поэтому не упоминала об этом Виталию.
Белла поделилась со мной радостной новостью: Саймон сделал ей предложение, и она согласилась, так как осознала, что любит его после того, как чуть не потеряла его. Я была очень счастлива за них и искренне пожелала им счастья.
Через неделю меня, наконец, решили выписать, хотя под строгий контроль. Плечо уже практически не беспокоило, но тошнота, к сожалению, усиливалась. Виталий разговаривал с охраной за дверью, когда ко мне вошел Алекс.