Миша хмурится и снова переключается на свою переписку. Позднее вечером укладываю сына спать и иду в нашу спальню. Муж уже лежит в кровати, все также решая рабочие моменты в мессенджере. На лице легкая улыбка, и я невольно тоже успокаиваюсь – значит на работе все спокойно.
Ложусь рядом и сразу пристраиваюсь к нему под бок. Интим у нас последнее время совсем сошел на нет. Муж то на работе, то в командировке, а когда он дома, то обычно очень уставший.
-Миш, я соскучилась по тебе. Все работа, да работа, - вздыхаю и кладу голову на его грудь, - Ну, купим мы квартиру на год позже, ничего ведь страшного не случится. И здесь хорошо, нам не тесно.
- Ладно, ладно, спи давай. Я тоже уже засыпаю, почти не спал прошлой ночью.
Муж убирает телефон на прикроватную тумбочку, поворачивается ко мне спиной и укутывается одеялом.
-Спокойной ночи, - трогаю его ладошкой за плечо, но слышу, что он уже начинает сопеть во сне.
Отворачиваюсь и со вздохом смотрю в окно, за которым все так же в легком танце порхают легкие снежинки.
3. Виктория
К середине рабочего дня понимаю, что леденцы для рассасывания не помогают. Горло начинает болеть все сильнее, а тело неприятно ломить.
Утром, когда я проснулась, то не придала значение легкому першению в горле, и теперь понимаю, что совершенно напрасно. Притрагиваюсь ко лбу и с горестным вздохом убираю руку. Все-таки старые сапоги сделали свое дело, и я заработала ангину.
Я редко отпрашиваюсь с работы, поэтому администратор магазина выслушивает меня и без лишних вопросов отпускает домой. Закрываю программу, складываю все документы аккуратно по папкам и, замотав горло шарфом, отправляюсь на свой законный больничный. По пути захожу в аптеку и тихонько бреду дальше домой.
Зайдя в наш дворик, в недоумении останавливаюсь и смотрю на нашу машину, которая стоит недалеко от подъезда. Утром Миша выехал на работу раньше меня и сказал, что сегодня снова будет поздно. У него важное собрание, где он будет представлять проект, над которым работал все последнее время. От этого проекта, как он сам мне сказал, зависит очень многое в его карьере, если не всё. Возможно сказалось волнение, и он что-то забыл дома.
Ускоряю шаг, чтобы хотя бы пару минут провести с мужем и в который раз сказать слова поддержки. Уверена, что сейчас для него это очень важно, хотя последнее время он только рассеянно кивает, когда я говорю ему, как горжусь им. Но это все волнение и сильная усталость.
В лифте нетерпеливо притоптываю ногой и наблюдаю как табло отсчитывает цифры. Подхожу к нашей двери и нажимаю на ручку. Как и ожидалось дверь не заперта и сразу приветливо открывается, пропуская меня внутрь.
Взволнованно захожу и практически спотыкаюсь об обувь мужа, которая в беспорядке валяется рядом с порогом. Видимо скинул ее в спешке, потому что на него это совсем не похоже. Он аккуратист и всегда выговаривает мне, если хоть одна вещь не на своем месте.
Нагибаюсь, чтобы убрать его туфли в сторону и вижу, что рядом также в беспорядке валяется еще пара обуви. Красивые женские сапожки на высоченном каблуке. Чувствую, как во мне просыпается внутренняя душнила. Не понимаю, как можно зимой ходить на таких ходулях, травматология же гарантирована.
Убираю и эту обувь в сторону и, быстро глянув на себя в зеркало, поправляю волосы. Скорее всего ему пришлось захватить кого-то из его коллег, и я хочу произвести максимально хорошее впечатление.
Миша еще не знакомил меня со своими коллегами. На все корпоративные мероприятия он всегда ходит один. Сначала сын был маленьким и его не с кем было оставить, а потом это вошло в привычку и вопрос о том, чтобы я его сопровождала даже не поднимался. Да я и сама особо не рвалась, лучше провести время с сыном или сделать что-нибудь по дому. Несмотря на легкий озноб и усиливающуюся боль в горле, приветливо улыбаюсь и распахиваю дверь в гостиную.
О таких моментах обычно говорят, что жизнь разделилась на до и после. И именно в таком моменте я сейчас и нахожусь, наблюдая за своим мужем, который сидит в кресле с расстегнутой рубашкой, а у него на коленях, изящно оседлав его бедра, расположилась пышногрудая брюнетка. Кажется, время останавливается, а наступившая тишина оглушает меня до состояния контузии.
Брюнетка приходит в себя первой. Плотоядно хмыкает и медленно встает с колен мужа. На ее лице нет ни растерянности, ни удивления, ни раскаяния. Даже находясь в состоянии шока, я вижу хищную улыбку и самодовольный взгляд, которым она с легким презрением окатывает меня с головы до ног.