Она отвела ногу.
— Только если сядешь, — как всегда спокойно сказала она.
Как испуганное животное, я отпрянул и сделал то, что она велела. Она встала передо мной на колени, и моя рука тут же устремилась ей под юбку. Я нащупал кружевные вставки наверху чулок, потом гладкую и теплую полосу голой кожи, а потом и то, что не было закрыто бельем. Пальцы, оказавшись там, задвигались, заскользили вперед и назад по гладким влажным складкам. Каждый изгиб, каждый теплый закуток — откровение. Я окунул в нее пальцы, стал тереть, гладить, ласкать.
— Я хочу тебя, — дрожащим голосом, запинаясь, сказал я.
— Нет, — ответила она.
Приподнялась и несколькими движениями вверх-вниз потерлась о мои пальцы, крепко ухватив меня за плечо.
Она приподнималась и опускалась, издавая такие звуки, от которых возбуждение стало еще крепче. Движения ее были плавными, бедра двигались по кругу, а волосы и тело между ног стали такими мокрыми, что я раскрыл ладонь, прижал к скользкому треугольнику и стал гладить, введя в него средний палец.
Она бросилась мне на плечи, прижалась к груди. Мой член оказался на уровне ее живота и становился все тверже и тверже, все больше и больше, пока я судорожно глотал воздух.
Схватив ее бедра, я придвинул их ближе к себе.
— Давай сейчас, — с трудом вымолвил я и усадил ее к себе на колени.
— Нет, — сказала она. Ее дыхание участилось.
— Что значит нет?
— Только когда…
— Твою мать!
— Ты не свободен, — сказала она.
— Ты тоже.
— Это не одно и то же.
— Так ты не хочешь?
— Только когда…
— Черт, — воскликнул я. — Хэмпстед-хит.
Она промолчала.
— Да ладно тебе, — сказал я. — Ну прошу тебя, дорогая.
Она покачала головой и вцепилась зубами мне в шею. Я почувствовал, как мне на ладонь пролился чудесный сок. Ее рот, испускающий соленую жидкость, стал горячим.
Я должен был получить ее. В голове даже мелькнула мысль об изнасиловании. Я представил себе, как толкну ее на пол, вгоню в нее член и выпущу фонтаном адское вожделение. В страхе я отогнал от себя это видение. Она прижалась ко мне еще крепче. В паху я почувствовал первые спазмы приближающегося оргазма.
— Давай убежим, — вдруг сказал я. — Убежим вместе.
Быстрым движением она крепко схватила меня за плечо.
— На выходных. Куда захочешь. И навсегда.
Я почувствовал, как по ее телу прошла дрожь, долгая и сильная, заставившая ее прогнуться назад, открыть рот. Глаза ее сделались черными, как ночь, а крик, который она испустила, не имел ничего общего с ее обычным голосом. Моя разрядка последовала через несколько мгновений, и в секунду восхитительного наслаждения я понял, на что был готов пойти ради нее.
15
Лелия
Во вторник свадьба. Менее подходящий для заключения брака день недели трудно себе представить, но день рождения отца пришелся именно на него, так что выбора у меня не было. У меня всегда было страшное подозрение, что наша свадьба все же состоится, как и было запланировано, несмотря на то что лжи между нами становилось все больше, отношения портились, и двадцать шестого июня в Марилебонском загсе я выйду замуж за Ричарда Джозефа Ферона. По крайней мере, я осознавала, на какую глупость иду.
В то утро, перед тем как выйти из дому, я подошла к компьютеру Ричарда и пошевелила мышку, чтобы убрать экранную заставку. Недавно на работе мне показали, как сворачивать документы, и я увидела, что какое-то окно было свернуто Любопытства ради я нажала на квадратик в углу, и на весь экран развернулось электронное письмо, пришедшее с незнакомого адреса.
«Существо пришло. Оно не захлебнулось водной оболочкой, пуповина не задушила его. Под чепчиком и пеленками я видела следы воска, шерсти и крови, как будто его безжалостно вырвали из другого тела. Под желтой оболочкой пульсировала жирная маленькая куколка. “Умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рожать детей” — вспомнила я, но его мать не знала скорби. Окруженная облаком хлороформа, она целовала и гладила это существо.