Выбрать главу

— Я очень замерзла, — сказала вдруг женщина, стоявшая за моей спиной.

Я ничего не ответил, но про себя выругался: я тоже здорово замерз. Холодный ветер насквозь продувал мою шинель. Я весь дрожал, и мне казалось, что еще немного — и я превращусь в ледышку. Я вошел в открытые ворота, женщина продолжала стоять на тротуаре.

— Ну пошли же, пошли, — махнул я ей рукой.

Сначала мы прошли на веранду, а оттуда уже в комнату. Я не хотел зажигать огня и потому шел на ощупь. Сначала я наткнулся на разобранную постель, затем нащупал изразцовую печку: она была теплая. В комнате пахло яблоками.

— Вы здесь? — проговорил я в темноте.

— Да…

Я снял шинель. От тепла у меня защипало в носу, пересохло в горле. Мне вдруг страшно захотелось близости с женщиной, но я не знал, как к ней подступиться. Я сел на край кровати, чувствуя, как у меня дрожат руки. Мне хотелось сказать ей что-то нежное, но, пока я придумывал, что именно, губы помимо воли произнесли:

— Раздевайтесь.

Женщина не шевельнулась, тогда я прикрикнул на нее и услышал, как зашелестела ее одежда.

Я встал и подошел к ней. Оказалось, она сняла с себя только пальто, бросив его на пол. Я потянул ее к кровати. Она без сопротивления отдалась мне, только не позволив поцеловать себя в губы. Такая близость с ней не принесла мне полного удовлетворения, и я скоро заснул.

Проснулся я весь в поту. Женщина все еще лежала рядом со мной. Я хотел окликнуть ее, но не знал имени. Меня охватил вдруг мучительный стыд, и я разрыдался. Женщина шевельнулась, но не проронила ни слова. Я притянул ее к себе и, положив голову ей на плечо, зарыдал еще сильнее.

— Не сердитесь на меня, — бормотал я, гладя ладонью ее лицо и волосы. — Прошу вас, не сердитесь… Простите меня… Я не такой, поверьте мне, я ненавижу такие вещи…

Женщина лежала неподвижно, чужая и холодная.

— Я не такой… — продолжал я. — Но вы видите, все здесь, как дикие звери. Постепенно и я среди них стану зверем. Я хочу уйти отсюда. Понимаете? Уйти! Я не могу так больше… А вы такая хорошая! Я ничего не хочу от вас, но чувствую, что вы добрая. Простите меня, поймите меня… Я даже имени вашего не знаю… Как вас зовут?

— Анни, — ответила она после долгой паузы.

— Анни, поверьте, мне так стыдно! Анни, не сердитесь на меня!.. Я ненавижу это жуткое кровопролитие и все эти ужасы, я хочу нежности и человеческого тепла. Я знаю, что не имею права просить вас об этом, но все же прошу: будьте добры ко мне… Анни, поймите меня и будьте ко мне добры… Я ничего не знаю о вас. Не знаю, кто вы такая, даже не знаю, есть ли у вас муж…

— Есть, — тихо ответила она.

— И он тут, среди схваченных?

— Нет.

— Тогда где же он?

— Не знаю.

— Как так не знаете? Может, боитесь сказать?

— Его забрали на военные работы.

— И вы ничего не знаете о нем?

— Вот уже пять месяцев…

— Расскажите о себе, — попросил я и, обняв ее, прижался щекой к ее волосам. — Я хочу знать о вас все… Чем занимается ваш муж?

— Мы нездешние.

— Где вы живете?

— В Замборе.

— А здесь что делаете?

— Я приехала в гости.

— К родственникам?

— Да.

— Одна?

— Одна.

— А дети у вас есть?

— Нет.

Запас вопросов у меня иссяк. Несколько минут мы лежали молча.

Первой заговорила женщина.

— Что с ними будет? — спросила она.

— С кем?

— С захваченными. Что с ними сделают?

— Не знаю, — ответил я. — Клянусь вам, не знаю. Меня от всего этого отстранили, так как они чувствуют, что я не такой, как они. Я не кадровый офицер, я из запаса… Я хочу в Будапешт. Вы были там когда-нибудь?

— Да.

— Когда?

— Еще в детстве.

— А сколько лет вам сейчас?

— Двадцать два.

— Как вы попали туда?

— Тетушка пригласила меня к себе на каникулы.

— Где она жила?

— В Буде, на улице Марвань.

— Правда? А я живу на улице Коронаер. Это совсем близко.

— Вот как…

— Вы помните маленький мостик через южную железную дорогу?

— Да.

— Когда под ним проносится паровоз, мостик на миг исчезает в клубах пара и дыма…

— Да…

Я наклонился и поцеловал ее в губы. Она не ответила мне, но и не отстранилась.

— Помните? — зашептал я ей на ухо. — Внизу была будка железнодорожника, и паровозы всегда в этом месте давали гудок. Звук гудка под мостом такой странный, а кругом — белый пар и черный дым…