— За каждый угаданный метр плачу по сотне!
Арпад был невысокого роста, у него уже намечалась приличная лысина, но это еще был довольно подвижный мужчина. На нем был элегантный светлый костюм. В рукавах сорочки тускло поблескивали золотые запонки, а в галстуке красовалась булавка с рубином.
Они подозвали хозяина ресторанчика, который покупал полог и потому точно знал, за сколько метров парусины он платил. Оказалось, ровно за триста девять квадратных метров.
Умный Фрей, не говоря ни слова, сунул пачку ассигнаций себе в карман.
— И откуда вы могли достать такую уйму парусины? — не успокаивался Глупый Фрей. — Товар-то лимитированный!
— Сколько ты у меня его купишь? Хочешь целый вагон?
— Арпад! — позвал его Тиби Марек. — Хочешь, завтра утром на железнодорожных путях будет тебе вагон?..
— Лимитированной парусины?
— Послушай, ты, дурачок, — по-отечески обратился Умный Фрей к Глупому, — парусина, разумеется, на строгом учете, но ведь на рынке сколько хочешь мешковины, по восемь пенгё сколько хочешь можно купить. По полтора пенгё за метр ее тебе прорезинят, и вот у тебя уже и парусина, которую ты смело можешь сбыть по шестнадцать пенгё за метр. Понятно тебе, дружище?..
В одиннадцатом часу Арпад Фрей и Рона ушли в казино играть. Я сразу же пригласил Эмму танцевать. Я любил танцевать с ней, любил, прижавшись к ней, чувствовать сквозь тонкое летнее платье теплоту ее тела, прикасаться руками к ее крепким округлым рукам.
— Здесь ты самая красивая женщина, — шепнул я ей на ухо.
— Ну и глупый же ты, — засмеялась Эмма, сверкнув вставным золотым зубом.
— Это правда.
— Скажи лучше, какая девушка тебе здесь больше всего нравится? Вон та блондинка? Или же Бергер?
— Меня такие сопливые нисколько не интересуют.
— Зато ты на них так пялишь глаза, что они того гляди лопнут…
Ради приличия я пригласил на следующий танец Души, но она отказалась, так как, по-видимому, все еще никак не могла успокоиться. Я пошел бродить между столиками в поисках знакомых. Здесь были Бергер со своими постоянными спутниками и Ева Бицо в окружении яхтсменов. Они сидели немного в стороне.
Дюси Торма призывно махал мне, но я не подошел к нему. Еву то и дело приглашали танцевать. Я не спускал с нее глаз. В перерыве я подошел к Еве и пригласил ее, отвесив галантный поклон. Настроение у меня было отличное. Скользя с ней по паркету, я как бы нечаянно коснулся рукой ее спины в глубоком вырезе платья, но она так гордо отстранилась, что моя ладонь мгновенно вспотела, а сам я смутился.
— Как много сегодня здесь людей, — проговорил я.
— Да, — холодно ответила мне Ева.
— Намного больше, чем в прошлом году…
— Да.
Подходящей темы для разговора я никак не мог найти, а тут еще ноги как назло то и дело сбивались с ритма. Мне захотелось, чтобы поскорее кончился этот танец. Мы молча толкались среди танцующих. Во время четвертого или пятого круга Ева вдруг сказала:
— Как они мне надоели!
— Кто?
— Да все это общество.
— Почему?
— Скучные и глупые.
— Тебя кто-нибудь обидел?
— Единственный интеллигентный молодой человек здесь — это вы, а остальные так глупы, что и двух толковых фраз не в состоянии сказать…
Разговор начал казаться мне интересным, но тут музыка кончилась, и мне пришлось отвести Еву на место, а на следующий танец ее пригласили, опередив меня.
Я решил пригласить Бергер и направился к ней. Она будто ждала этого и сразу же встала. На девушке было зеленое платье, густые черные волосы блестели в свете ламп.
— Ты была сегодня довольно гадкой, — заметил я ей.
— Если хочешь знать, то… по твоей вине. Ты сам меня оставил… — И засмеялась, блеснув зубами.
Танцевала она на удивление хорошо и вообще всегда бывала так оживлена, словно бес в нее вселился. Но сегодня она было явно не в ударе. Склонившись к самому моему уху, она прошептала:
— Вечер сегодня такой замечательный. Давай удерем отсюда и пойдем на мол, а?
— А твоя тетушка?
— Неважно, что-нибудь придумаем…
Вечер был действительно теплый. Пахло розами из парка и рыбой от озера. Над гладью Балатона повис лунный полудиск. На молу застыли в молчании рыболовы. Затемненные фонари были едва заметны. С трех сторон доносились звуки музыки. Вдали кто-то тенором пел «Гонолулу»…
Бергер заговорила о книгах, которые недавно прочла. Тем временем мы вышли на нос мола и, спустившись по камням к самой воде, потрогали ее рукой: вода была теплой. Озеро тихо плескалось у наших ног, над головой раскачивался затемненный фонарь, и лишь яркие звезды на небе светили своим первозданным светом.