В замешательстве я пробормотал что-то, поняв, что пришел слишком рано.
Однако из комнаты назвали мое имя и даже предложили войти. Я постучал, но дверь была не заперта. На моей кровати сидела Маца, а у ее ног на полу во всей одежде сидел на корточках Деже и говорил ей что-то невнятное. Он был сильно пьян. Маца тоже была довольно пьяна. Спиной она опиралась о стену, на руке у нее позванивали золотые браслеты.
— Что вам здесь надо? — уставившись на меня пустым взглядом, спросила Маца.
Комнатка, которую я снимал, была небольшой. Я стоял возле умывальника, понимая, что объяснять им сейчас что-либо бесполезно.
— Это мой дорогой друг. Он мне — как братишка… — выручил меня Деже. — Ты не бойся его. Он скорее себе язык отрежет, чем разболтает. Разве не так, дружище? — Деже охватил порыв нежности. Голос стал плачущим. Так и не встав с пола, он продолжал: — Ты меня сейчас, наверное, осуждаешь? Да, друг? Я — пьяное животное. Но что поделаешь, если я такая тряпка и нет у меня силы воли, чтобы покончить с этим?.. А ведь ты знаешь, кто мог бы выйти из меня! Мне мой педагог говорил, что из меня выйдет известный музыкант. У меня хорошая техника, но не хватает терпения… Терпение и подобострастие! Без этого не может быть настоящего артиста… Но тем, для кого я играю, нужны буги-вуги, а не Шопен и Моцарт…
Речь его была бессвязной. Он начал умолять меня не презирать его за то, что он пьет. Слушать все это было неприятно, так как говорил он одно и то же по десять раз. Затем Деже залепетал о том, что я, видимо, сержусь на Мацу, виню ее во всем.
— Но она, дружок, ни в чем не виновата. Я один во всем виноват, — продолжал он. — Так что уж ты, пожалуйста, не сердись на нее и полюби. А ты, Маца, тоже люби этого парня, так как он — самый лучший мой друг. Поцелуйтесь с ним…
Я присел на кровать, и вдруг Маца обняла меня за шею и поцеловала в губы. Деже продолжал твердить:
— Я хочу, Маца, чтобы ты любила его так же, как меня, чтобы он видел и чувствовал это… Давайте втроем заключим союз, чтобы всегда быть вместе…
Маца и на эти слова Деже ничего не ответила, но смерила меня внимательным взглядом своих голубых глаз. Чтобы хоть что-то сделать, я засунул под кровать спортивные тапочки. И в этот момент дверь, которую я тоже не запер, растворилась и на пороге появилась Души.
Ее появление было столь неожиданным, что я не поверил собственным глазам, решив, что это — игра воображения. Я по сей день не знаю, как она разыскала мое жилище и почему вдруг решила искать мужа именно у меня.
Деже мгновенно вскочил на ноги и удивленно уставился на жену, затем достал из кармана платок и начал вытирать им лицо.
Маца издала какой-то гортанный звук и схватила свою сумочку.
Самой трезвой среди нас была Души. Она подошла к мужу и, поправив воротничок его сорочки, не глядя на Мацу, коротко бросила:
— Марш отсюда!
Маца не пошевелилась.
Деже встал перед супругой и воинственно заявил:
— Хорошо, дорогая, хорошо. Что сделано, то сделано, только не устраивай здесь цирка…
— Я сама все сделаю, — на удивление спокойно проговорила Души. — Вы в это не вмешивайтесь. Вы сейчас пьяны, как последняя свинья.
— Ну и что?
Еще раз повторяю: комнатка у меня была такой маленькой, что, разговаривая с женой и энергично жестикулируя, Деже нет-нет да и касался ее плеча или руки, Я же, весь съежившись, не пошевелился, но на меня Души не обращала ни малейшего внимания. Оттолкнув от себя мужа, Души повторила, обращаясь к Маце:
— Я сказала: марш отсюда!
— Не сердись на нее, дорогая. Она не желает тебе ничего плохого, — вместо Маци ответил Деже, все еще, видимо, не понимая всей серьезности создавшегося положения. — Ты ее плохо знаешь, поэтому и сердишься… У Маци доброе сердце. Если она кого любит, ничего для того не жалеет…
— Поэтому она и бегает за чужими мужьями? — перебила его Души. — Это последняя грязная проститутка!
— Это я-то бегаю за твоим мужем? — громко и хрипло засмеялась вдруг Маца. — А разве не он сам преследует и умоляет меня, не переставая твердить, что не может без меня жить? Чем я виновата?..
Души схватила первый попавшийся ей под руку предмет — а им оказался стакан с умывальника, — чтобы запустить им в Маци. Деже вырвал у нее стакан и в то же мгновение вскрикнул от боли. Стакан лопнул и глубоко рассек ему ладонь правой руки. Кровь залила руку, закапала на пол. Деже растерянно растопырил пальцы, а кровь капала на сорочку и белый смокинг.
Маци с криком вскочила. Она не выносила вида крови и ладонью закрыла глаза.
Души побледнела и, выхватив из левой руки Деже носовой платок, прижала его к ране.