Брезнаи же чувствовал себя совершенно трезвым. Он поискал глазами официанта, но не нашел. Он отпил из стакана и по-дружески похлопал Саколци по плечу:
— Ну что ж, дружище, продолжайте дурачиться. Хорошее настроение — половина здоровья…
Однако Саколци не засмеялся, а совершенно серьезно сказал:
— Товарищ директор, не извольте этим шутить. Это я уже точно говорю.
— Хорошо, хорошо, давайте дурачиться, — махнул рукой Брезнаи. — Времени у нас достаточно…
— Между прочим, вы правы, господин директор, — густым басом заметил дядюшка Фери и опять с вызывающей улыбкой посмотрел на артиста.
— Это точно, товарищ директор, — закивал Саколци и снова наполнил стаканы.
Брезнаи почувствовал, как у него вспотела шея, и залпом осушил стакан.
— Что вам от меня надо? Зачем вы пригласили меня? Разве я хотел быть директором?.. Что вы в этом понимаете? Если человек хотел создать в провинции настоящий театр?.. Культуру?..
— Культуру? — Дядюшка Фери медленно поднял голову. — Пропаганда все это!
Брезнаи попытался объяснить, во имя чего он жил в то время, сколько положил сил, сколько испытал разочарований, сколько ему пришлось перенести за последние три-четыре года, сколько его критиковали, дергали сверху… И теперь он не вернется туда и не станет директором. У него нет ни авторитета, ни власти… Чего они от него хотят? Он самый обыкновенный артист и не принадлежит ни к каким…
— А помните, господин директор, как вы играли Сталина? — Дядюшка Фери сверлил взглядом артиста.
— Э!.. Когда это было? Семь лет назад. Эх, где мы теперь?..
— Когда вы выходили на сцену, вас встречал гром аплодисментов. — Дядюшка Фери три раза громко хлопнул в ладоши. Руки у него были здоровые, сильные, с толстыми пальцами. Большое золотое кольцо сверкнуло на одном из них.
Официант, решив, что это подзывают его, подбежал к их столику. Дядюшка Фери взглядом показал, чтобы тот принес ему еще вина.
Вдруг Брезнаи сообразил, что спорить тут совершенно напрасно, так как он говорит об одном, а они — о другом. Сколько им ни толкуй, они не поймут сути происходящих событий. Они видят лишь черное и белое. И, сразу же переменив тактику, бывший директор заговорил плаксивым и жалобным тоном.
— Что вы меня терзаете?.. Нашли одинокого беззащитного человека… Жена меня бросила, живет в Канаде, а я живу один в отвратительной комнатушке, как побитая собака…
— Уехала ваша артисточка? — покачал головой Саколци. — Красивая была женщина, ничего не скажешь. Высокая, элегантная…
— Что вы на меня напали? Или не считаете меня настоящим венгром?.. — В этот момент губы его скривились. Брезнаи жег стыд, но он уже не мог остановиться. — Нашли чем укорять: мол, Сталина играл!.. А в других ролях вы меня видели? Ну, скажем, в роли Петура Кальмана? Или же в роли Муки Лекенцеи в «Господских заботах»? Вот был господин так господин, настоящий венгр!..
— Товарищ директор, безусловно, настоящий венгр, — пробормотал Саколци. — Именно поэтому я и говорил ребятам, что вас не следует обижать… И до чего же мы дойдем, если венгр начнет убивать венгра?..
Дядюшка Фери закрутил головой:
— Я не сомневаюсь в том, что он настоящий венгр. Но пока он это докажет, его двадцать раз могут вздернуть.
Тем временем официант принес вино. Саколци быстро наполнил три стакана:
— За ваше здоровье, товарищ директор!
Брезнаи захмелел. Услышав тост бутафора, Брезнаи резко отодвинул стакан, так что вино выплеснулось на скатерть. Опершись обеими руками о стол, он вдруг выкрикнул:
— Я вам не товарищ, понятно?! Кокнуть меня хотите? Для этого у вас руки коротки!.. Проходимцы вы, выродки фашистские! Подождите, скоро вам набьют морду!..
— Спокойно, спокойно, товарищ, — пытался успокоить артиста бутафор, схватив его руку своими узловатыми пальцами. — Не нужно это принимать так близко к сердцу. Зачем так расстраиваться? Ничего хорошего из этого не выйдет… Выпьем, поговорим, и все…
Однако Брезнаи уже невозможно было остановить. Все более возбуждаясь, он говорил и говорил своим хорошо поставленным, красивым голосом, привлекая к себе взгляды любопытных, сидевших за соседними столиками.
— Хотите со мной расправиться, дряни?.. Я, по крайней мере, работал, цель имел… Даже тогда, когда меня в чем-то обходили. А вы и тогда сидели в ложах с глупыми рожами… Знаю я таких, как вы! Мерзавцы вы, негодяи! Всегда такими были и остались!
— Послушайте, господин!.. — Дядюшка Фери хотел было встать, но Брезнаи вцепился рукой в его плечо и не дал ему подняться. Артист сам себе удивлялся: откуда у него вдруг взялась такая сила?