Я, в свою очередь, тоже высказал сожаление по поводу их скорого отъезда и, по обыкновению, записал себе в блокнот их адреса.
Поужинав, мы вышли в холл, где пожилая дама сразу же начала прощаться, сославшись на то, что завтра ей нужно рано вставать. Сказав, что она была очень счастлива познакомиться со мной, пожилая дама удалилась в свой номер.
Молодой Бетти нужно было что-то уладить с портье — не то по поводу счета, не то багажа. Я подождал ее, а затем осторожно поинтересовался, что она намерена сейчас делать. Уж не собирается ли она тоже спать? Бетти ответила, что спать ей совсем не хочется.
— Не хотите немного выпить? — предложил я.
— Не возражаю, — ответила она. — Тем более, что сегодня у меня здесь последний вечер. Если у вас есть время, давайте посидим где-нибудь, где играет музыка.
В гостинице «Украина» нет бара, а ресторан скоро должен был закрыться. Куда еще можно пойти в Москве в такое время, я не знал, но вдруг вспомнил, что в гостинице «Метрополь» на площади Свердлова есть ночной клуб. Да, но там расплачиваются только западной валютой, а у меня в кармане, кроме советских денег, ничего не было! Я откровенно сказал об этом своей знакомой.
— Не беда, — ответила Бетти, выслушав меня, и заявила, что в таком случае она сама приглашает меня, если я, конечно, не обижусь.
Я согласился с условием, что за такси туда и обратно буду расплачиваться сам.
В «Метрополе» играла приятная, негромкая музыка. Поскольку мы были в России, то заказали водки.
Из разговора с Бетти я узнал, что она была замужем, но в настоящее время разведена. Замуж вышла рано. Муж ее заведовал кафедрой в Миннесотском университете, имел звание профессора и был намного старше Бетти. Вместе они прожили недолго и вскоре расстались.
Меня несколько удивило, что эта молодая деликатная особа так откровенно рассказывает чужому человеку о своей интимной жизни. Вероятно, она считала, что мы больше никогда не встретимся…
Я начал рассказывать ей о вогулах. Признаюсь, это было довольно странное ухаживание — рассказывать о вогулах молодой красивой американке, которая, вероятно, имела весьма смутное представление об этнических условиях Европы и, тем паче, Азии. Однако я настолько был увлечен своим планом, что не мог не говорить о нем.
Бетти внимательно слушала, более того, даже утверждала, будто ей все это очень интересно, и просила меня продолжать.
Воодушевленный ее поддержкой и разгоряченный выпитой водкой, я начал говорить о том, как невероятно богата народная поэзия манси, сколько у этой небольшой народности самобытных мифов и героических сказаний, как интересны ритуальные танцы-импровизации, как любопытны обряды и как жаль, что наша поэзия почти ничего не использует из этого богатства. А если бы какой-нибудь специалист по фольклору, то ли из манси, то ли из наших будапештских филологов, собрал все эти народные сказания и песни, записал охотничьи и свадебные обряды и притчи — от древнейших времен и до наших дней, то из собранного материала был бы воссоздан целый эпос, венгерско-мансийская героическая песнь, подобная «Калевале» и «Песни о Нибелунгах»… Разумеется, за это дело стоило взяться, вместо того чтобы плакаться, будто у нас нет народного эпоса. И раз уж этого не сделали раньше, не поздно еще сделать сейчас. Нужен только новый Леннрот! Разве это оправдание — не понимать друг друга только потому, что наши современные языки претерпели изменения и стали отличаться друг от друга?.. А ведь содержание, стиль и звуковая основа фольклора манси так близки к венгерскому фольклору! Да оно и не удивительно: ведь нас разделяют всего лишь два с половиной тысячелетия! Почему же не воспользоваться таким бесценным богатством? И тот, кто возьмется за это дело, внесет огромный вклад в общечеловеческую культуру. Наша древнейшая поэзия войдет в сокровищницу мировой литературы не менее блистательно, чем финская «Калевала»!..
Для Бетти все это, разумеется, было незнакомо и вряд ли интересно. Писатель какой-то маленькой, почти не известной ей страны ссылался на неизвестных лиц, в деталях распространялся о никогда не слышанном эпосе крошечной народности. Но оба мы немного захмелели, а на меня нашло такое вдохновение, что я все говорил и говорил.
Потом я пригласил Бетти на танец. Она покорно прильнула ко мне и, хотя танцевал я довольно плохо, слушалась меня.
Мы вернулись в гостиницу. Мне не хотелось расставаться с Бетти и, набравшись смелости, я предложил ей пойти ко мне в номер, сказав, что у меня есть маленькая кофеварка и мы сможем сварить кофе. Было уже поздно, но Бетти согласилась зайти ко мне. В лифте я, извинившись, предупредил ее, что в комнате у меня беспорядок. Бетти покачала головой, пообещав не смотреть по сторонам.