Здесь хорошо было бы поставить многоточие, давая возможность читателю самому домыслить остальное. Однако многоточия не потребовалось. Это зависело уже не от меня, а точнее говоря, не совсем от меня, да я и сам не могу сказать — от кого. Ничего не произошло. Видимо, по дороге в отель мы оба немного остыли. А может, для вспышки не хватило всего лишь одного-единственного слова или жеста?..
Бетти как-то сразу стала здравомыслящей и степенной и снова завела разговор о вогулах.
Увидев на письменном столе географическую карту, она попросила меня показать ей, где живут вогулы. А когда я ткнул пальцем в ту часть Западной Сибири, где Иртыш впадает в Обь, Бетти с улыбкой заметила, что завтра она увидит эти места с самолета. Она возвращалась в Америку, облетев весь земной шар: сначала она побывала на Багамских островах, потом в Аргентине, затем в Европе: Англии, Швейцарии, пять недель прожила в Италии, побывав в Риме и Неаполе, потом прилетела в Советский Союз; завтра утром она вместе со старой Бетти летит в Хабаровск, а оттуда — в Японию и через Гавайские острова — в Америку.
Я взял два тонких стакана и налил в них сливовой палинки. Мы чокнулись, но Бетти пить не стала, а лишь попробовала палинку. Из-за стола она не вставала, желая, видимо, сохранить расстояние между нами.
Я поинтересовался, с какой целью она совершила столь дальнее турне. А может, она путешествует без особой цели, так сказать, ради собственного удовольствия?..
Бетти рассказала, что, получив после матери небольшое наследство, она, вместо того чтобы поместить деньги в банк или вложить в какое-нибудь дело, решила попутешествовать по свету. Живет она одна. Отец погиб в войну при высадке войск союзников в Нормандии. Она его, собственно, даже не помнит. Ни братьев, ни сестер у нее нет. Неудачный брак помешал ей сделать карьеру. Несколько лет она работала возле мужа в одном из университетских институтов, занимаясь историей философии и математикой (если я ее правильно понял). Потом она разочаровалась в этих науках и теперь не испытывает к ним интереса, да и таланта у нее нет.
Сейчас ей, продолжала рассказывать Бетти, двадцать восемь лет, у нее никого нет, призвания она ни к чему не испытывает, ничто ее не интересует… Вот она и решилась на такое путешествие. Она, конечно, понимает, ей здорово повезло: ведь не каждый может позволить себе такое. Правда, другие на ее месте поступили бы совсем иначе, но она решила пошире раскрыть глаза и, объехав мир и поумнев, попытаться начать жизнь сначала.
Все это она рассказывала просто, без рисовки, с типично американской откровенностью, без тени пресыщенности жизнью, тоном думающего, ищущего человека.
Между тем сварился кофе. Бетти попробовала салями. Я предложил ей пересесть ко мне на диван, но она отказалась, объяснив, что сейчас находится в том состоянии, когда не хочется ничем себя связывать.
— Я так рано вышла замуж, — проговорила она, — юность как бы выпала из моей жизни, а ведь это как раз то самое время, когда девушка, чувствуя себя совершенно свободной, может повсюду ездить, повсюду бродить, ничего не решая окончательно. Поскольку у меня ничего этого не было, я боюсь совершить какую-нибудь серьезную ошибку…
В тот день я встал очень рано и потому чувствовал себя уставшим. Зато Бетти по-прежнему оставалась бодрой.
— Но как мне кажется, даже такое одиночество имеет свои положительные стороны, — продолжала Бетти. — Человек как бы молодеет. А вы как думаете?
У меня на этот счет никакого мнения не было, и я лишь кивнул головой. Бетти посидела еще немного, а затем стала прощаться. Я пожелал ей счастливого пути. У двери она на мгновение остановилась. Вероятно, в этот момент она невольно подумала о том же, о чем и я: может, и не стоило уходить от меня вот так? Кто знает, встретимся ли мы еще? В жизни каждого человека бывает много подобных упущенных возможностей. Да, утром Бетти улетит в одну сторону, а я — в другую. Подойдя вдруг ко мне, она запечатлела на моей щеке дружеский поцелуй и вышла из номера.
На следующий день в Союзе советских писателей мне сообщили, что моя поездка к вогулам не состоится. В телеграмме тюменские товарищи сообщали, что в такое время года они, к сожалению, не могут принять меня, так как начиная с октября сообщение с теми местами становится нерегулярным, а зимний путь еще не установился.