Тетушка Роза никому не разрешала быть с ней запанибрата. Она совсем не походила на тех девиц, которые служили у нас в доме до нее и которых мы, дети, считали чуть ли не своими друзьями по играм, но отнюдь не взрослыми, которые могут нам что-то приказать, и уж, разумеется, не служанками.
Я до сих пор не могу без волнения вспоминать нашу милую Манци. Она приехала к нам в семью из села, когда ей было всего-навсего пятнадцать лет, и проработала у нас целых четыре года. Манци и по своему поведению, и по своему характеру как нельзя лучше подходила к нашей семье, к ее укладу и порядкам. Если Манци утром давали деньги на продукты, она шла и покупала их, если денег не было, то без всякого стеснения она шла туда, где давали в долг. Когда нам за неуплату отключали газ, она шла к соседям и спрашивала, нельзя ли у них сварить обед. Манци стала элегантно одеваться, носить шелковые чулки, ходить в оперу и театры. За нею начали ухаживать редакторы из числа тех, кто бывал у нас в доме в качестве гостей. Нас, мальчишек, в семье было трое, каждый мечтал жениться на ней. Бедняжке Манци в конце концов пришлось уйти от нас, так как вокруг нее поднялось слишком много шума. Она так похорошела, что мама стала ревновать к ней отца.
Тетушка Роза, которая сменила ее, была в этом отношении совершенно безопасна, так как ей давно пошел шестой десяток.
До нас она работала в нескольких очень хороших домах и потому с первых же дней начала скандалить с родителями, говоря, что у нас в доме делается черт знает что: нет месячной суммы денег на питание; все держится на одних долгах; в доме нет ни пригоршни муки, ни капли масла, чтобы приготовить хоть какой-нибудь ужин, даже паприку нужно идти покупать. В доме хоть метлой мети, а хозяева ведут себя как богачи: постоянно тащат к себе гостей.
Тетушка Роза сразу же заявила, что она наведет порядок в этом доме. Пусть только ей дают денег сразу на неделю, а уж она-то будет готовить каждый день и завтрак, и обед, и ужин, и кофе, так что господину Каринти не придется шататься по грязным накуренным кафе!
Бедная тетушка Роза! Как она стремилась наладить жизнь нашей семьи!..
Это была серьезная женщина, хорошая хозяйка, а главное — искусная повариха, притом очень находчивая. Разумеется, мои родители не могли давать ей денег на целую неделю. Однако очень скоро тетушка Роза сделала для себя открытие: если хорошенько поискать, то и в этом доме можно кое-что найти, нужно только хорошенько порыться в многочисленных ящиках, шкафах и закоулках. Так, разбирая кладовку, она нашла за полками шесть пятисотграммовых кусков хозяйственного мыла, а на самой верхней полке обнаружила банку жира, о существовании которой никто не знал. Кроме этого, она разыскала в разных укромных местах фасоль и орехи, а под ванной три коробки соды, которую мой отец обычно расходовал в огромном количестве. В подвале тетушка Роза наткнулась на полмешка чечевицы, которая неизвестно как туда попала. И наконец, среди запыленных страниц томика Брема нашла двадцать пенгё. Никому не говоря ни слова, тетушка Роза забрала все найденное к себе в комнату и начала хитроумно хозяйничать. С того дня она ежедневно утаивала из денег на питание несколько филлеров, чтобы потом на нас же их и истратить.
Постепенно у Розы в голове созрел план, с помощью которого она намеревалась, так сказать, одним ударом сломить сопротивление хозяев и навсегда покончить с неразберихой в доме. Короче говоря, она решила наварить на зиму варенья, и не какого-нибудь, а именно абрикосового, да такого, какого не приходилось пробовать даже самому эрцгерцогу. Однако сделать это она решила в глубокой тайне. Из детей в свой тайный план тетушка Роза посвятила только меня, так как я был самым младшим (к тому же ее любимцем) и самым, так сказать, восприимчивым ко всем вопросам, имеющим непосредственное отношение к еде. Габи жил, казалось, в совершенно другом мире, и его, кроме поэзии, ничто не интересовало. Томи, сын моей матери от первого брака, бывал у нас нечасто, остальное время проводя у своего отца.
Помимо меня в тайну тетушки Розы была посвящена наша соседка — тетушка Завадскине, жена известного в то время певца. Она была великолепной хозяйкой и даже написала под псевдонимом Пирошка Табори несколько поваренных книг, пользовавшихся большим спросом.
Мы в то время жили в самом конце улицы Верпелети, неподалеку от табачной фабрики и тогда еще невысохшего Ладьманьошского пруда, в большом угловом доме, только что выстроенном на заросшем травой пустыре. Семья Золтана Завадски жила с нами по соседству. Я, Томи, Габи и ребятишки Золтана, конечно, поднимали страшный шум, целыми днями носились по лугу и орали во всю силу своих легких. Само собой разумеется, тонкие стены современного дома не могли защитить жильцов от наших криков. Когда взрослым становилось совсем невмоготу от гвалта, тетушка Роза выходила на балкон и, громко стуча по перилам, кричала нам сверху: