Для этой цели она достала из горки серебряный нож, оставшийся от большого семейного столового сервиза. Тетушка Роза осторожно снимала тоненькую кожицу, но не разрезала ягоду на две половинки, как это обычно делают некоторые хозяйки, вытаскивая косточку.
Время бежало незаметно. Я сидел на кухонном полу и утюгом разбивал косточки. Руки тетушки Розы сновали с завидным проворством. Управились мы вовремя. У нас было одно большое глиняное блюдо и одно фарфоровое. В эту посуду мы стали укладывать абрикосы: наложим один ряд и посыпем его сахарным песком, затем — другой ряд, третий и так далее. Самый же верхний ряд мы так засыпали сахаром, что получилась небольшая белоснежная горка. Затем оба блюда накрыли платками, отнесли в комнату тетушки Розы и поставили на цементный пол. Только успели мы все это сделать, как стукнула дверь лифта.
Меня весь вечер так и подмывало сказать, что я знаю тайну. Дважды я чуть было не выболтал ее отцу, а потом несколько раз забегал в комнатушку тетушки Розы, чтобы полюбоваться, как абрикосы впитывают в себя сахар. Оба блюда постепенно наполнялись желтым солнечным сиропом.
В ту ночь мне снился сон, будто на улице идет снег, а мы всей семьей сидим в комнате и едим варенье, и не одно варенье, а с печеньем, блинчиками и галушками.
На следующий день мы едва дождались, пока родители ушли. Тетушка Роза вынесла блюда с абрикосами в кухню. К тому времени сахар полностью растворился, великолепные, прямо-таки королевские абрикосы плавали в густом благоухающем желтом сиропе. Все это мы вылили в двадцатилитровый таз, который сразу же поставили на газовую плиту на две горелки. Абрикосы продержали на медленном огне три четверти часа, осторожно помешивая. По всей квартире распространился божественный аромат, добрался он и до детской. Спрятаться от этого аромата было просто невозможно, и мы с наслаждением вдыхали его.
Время от времени тетушка Роза кофейной ложечкой зачерпывала сироп и кончиком языка пробовала его на вкус, затем она бросала в варенье пригоршню очищенных абрикосовых зерен.
Наконец тетушка Роза положила в сироп немного салициловой кислоты, чтобы дождливой осенью варенье не начало вдруг плесневеть, еще разок помешала варенье и, доведя его до кипения, с удовлетворением произнесла:
— Теперь хорошо!
Варенье было готово. Его следовало разлить в подогретые на огне стеклянные банки, закрыть их пергаментной бумагой и завязать шпагатом. Затем банки сразу же перенесли в кровать Томи, который в это время жил у отца, и накрыли их толстым зимним пуховым одеялом, чтобы варенье там лучше пропарилось.
Тетушка Роза объяснила, что банки нужно завязывать как можно скорее, иначе варенье на воздухе потемнеет и не будет таким золотистым. Варенье разложили в двенадцать банок, а то, что осталось в тазу, предназначалось для пробы не только нам, детям, но и взрослым.
Родители вернулись домой после восьми вечера — к ужину. Как всегда, они привели с собой гостей, и притом столько, что они все сразу даже не уместились в лифте. Среди гостей был Турчи, он же Элек Турчани, хороший друг моего отца, писавший некогда стихи в газету «Нюгати». Теперь он стал секретарем в магистрате. Это был тихий и добрый маленький человек с седой шевелюрой. Все его называли тихим лириком.
Пришел и Антал Дарваш, завсегдатай кафе Хадика, очень образованный человек, коммунист. Нам было известно, что он даже сидел в тюрьме. Он обычно помогал нам готовиться к экзаменам и постоянно спорил с отцом на исторические и философские темы.
Со вторым лифтом на этаж поднялась Беби Бекер, известная любительница ночных увеселительных заведений Пешта. Она и сейчас еще выглядела великолепно — стройная, элегантная дама, только очень развязная. Ее сопровождал журналист Аттила Петшауер, знаменитый олимпийский чемпион по фехтованию. Они о чем-то горячо спорили и потому отстали от других. Эта пара постоянно околачивалась по различным кафе. Они и сейчас приехали уже в несколько приподнятом настроении, захватив с собой салями, ветчины, сала и шесть бутылок пива.
Тетушка Роза, разумеется, была далеко не в восторге от такой компании — она намеревалась провести вечер в скромном семейном кругу. Однако теперь ее труды не остались незамеченными. Напротив, ее ждал громкий успех.
Когда хозяин и гости вошли в прихожую, в нос им ударил аромат теплого варенья. Все вереницей сразу же двинулись в кухню. При виде оставшегося в тазу варенья все радостно закричали и даже захлопали в ладоши.
Мама ойкнула и, откинув голову, беззвучно рассмеялась. Папа крякнул и медленными шажками обошел вокруг стола, бормоча себе под нос: