В 1953 году вышел закон, разрешивший переселенцам свободу передвижения. Колонитчи охотно покинули бы хутор, но ехать им было некуда, так как их старую квартиру заняли другие жильцы. К тому же на возвращение в столицу требовалось специальное разрешение от властей.
И тут на хуторе снова появилась медсестра Гизелла. Она приехала с хорошо продуманным предложением: раз уж нельзя сразу же перебраться в Будапешт, то необходимо переехать куда-нибудь поближе к столице, но подальше отсюда, от этого богом проклятого места. Графиня весь вечер молчала, а утром сказала, обращаясь к Липоту:
— Знаешь, сынок, вы, если хотите, можете ехать… Я вам мешать не стану… Я же слишком стара для таких перемен, тем более что квартиры у нас нигде нет. Я не думаю, что где-то нам будет лучше. Сидеть на шее я ни у кого не хочу. Здесь я уже как-то привыкла, так что стоит ли мне все начинать сначала?
Домашние хорошо знали, что уговаривать графиню бесполезно — она не привыкла менять своих решений. Само собой разумеется, Клотильда оставалась с ней, по крайней мере, до окончания школы.
Липот же не мог дождаться, когда он покинет хутор. Гизи тоже считала, что если Липот не уедет отсюда, то это самым пагубным образом скажется и на его работе, и на его будущем. Решили перебраться в Леаньфалу. От этой деревушки до Пешта — сорок пять минут езды. В деревушке у Гизи жила старая больная одинокая тетушка, которая пригласила Гизи и Липота к себе жить, предложив взять на себя все заботы по хозяйству. Гизи предложила ради тетушки как-то узаконить их отношения…
Они скромно и тихо обвенчались и сразу же переехали в Леаньфалу. Липот на полставки устроился на автобазу в Сентэндре, Гизи же ушла из госпиталя. По совету одной подруги она нанялась красить платки и за очень короткий срок настолько преуспела в этом ремесле, что легко зарабатывала в месяц по две-три тысячи форинтов. Гизи могла работать на дому, а в Пешт только ездила за работой.
Тетушка Гизи им не мешала. Старушка радовалась, что теперь она не одинока, а самое необходимое для жизни ей доставала племянница.
В качестве свадебного подарка Гизи получила от графини золотой перстень-печатку с графским гербом, и теперь она никогда с ним не расставалась. Очень скоро Липот заметил, что соседки при встрече с Гизи, разумеется, с оглядкой, чтобы не услышали другие, вежливо величали ее «уважаемая госпожа». Недостатка в знакомых они не испытывали: сюда переехал еще кое-кто из переселенцев, отыскалось довольно много родственников и знакомых. Со всеми ними связь поддерживала в первую очередь Гизи. После ужина она частенько заходила к кому-нибудь из них на чашку кофе. Возникали все новые знакомства, и скоро круг их так разросся, что свободного времени почти не оставалось.
Каждый устраивался кто как мог. Состарившиеся бывшие высокопоставленные офицеры, важные господа и им подобные, как правило, работали ночными сторожами, завхозами или кем-то в этом роде, другие из них жили на небольшие пенсии или подачки от заграничных родственников. Молодые их отпрыски работали на заводах, в мастерских или же на строительстве. Из молодых же вышло несколько дипломированных врачей и инженеров, которые занимали вполне приличные должности. Бывший барон Фелик Дорнер, родственник Липота по материнской линии, до освобождения владевший двумя тысячами хольдов земли, тоже обосновался здесь и работал в сельском хозяйстве. Бывший начальник полиции области Боршод Отто Шимонфи занялся разведением собак и даже был отмечен почетным дипломом. Дуди Ловаси-Варга, известная в свое время королева балов, стала мастерицей по изготовлению кукол.
Однако как только они собирались все вместе, что чаще случалось в длинные зимние вечера и реже летом, то сразу же звучала гитара и распевались старинные песни…
Правда, Липоту скоро наскучили эти однообразные встречи, зато его молодая жена прекрасно себя чувствовала на них. Гизи довольно быстро освоилась в этом обществе, и оно тепло приняло ее. Женщины играли в бридж или же болтали за чашкой чая. Очень скоро Гизи стала душой таких встреч, что, однако, нисколько не мешало ей образцово выполнять обязанности по дому.
С мая по сентябрь в те края, открыв для себя прелести излучины Дуная, выезжали на дачи представители мира искусства. Таким образом, среди уже привычных лиц появились и новые — артисты, музыканты, литераторы.