Липот отдавал себе отчет в том, что он далеко не гениальный эстет, однако он обладал хорошим вкусом, достаточной культурой и умел доходчиво излагать мысли на бумаге. Рецензию на книгу Силарда он написал весьма умело: подчеркнул общеполезность изданного труда, его популярность и последовательность автора в изложении материала, к месту использовал небольшие цитаты. И все это сделал со вкусом и тактом. Правда, вопреки советам Роби, он все же не удержался и весьма дипломатично заметил, что материал следовало бы изложить более красочно и живо, а также мягко не согласился с некоторыми второстепенными установками автора.
Прочитав рецензию Липота, Роби, забыв о том, что это он сам надавал коллеге массу ценных советов, нашел ее гениальной. Статья имела успех и в редакции. Все были уверены, что он напишет вежливую статью — не больше, но Липот превзошел их ожидания.
Баттаи даже зачитал сотрудникам выдержки из рецензии, подчеркнув, что именно так следует излагать свою точку зрения…
После опубликования статьи в журнале Липот получил по почте письмо от Эрвина Силарда. Старик уже настолько закоснел в своих убеждениях, что ничего старого не забыл и ничему новому не научился. Он даже самого Бартока, кажется, считал формалистом. Рецензия ему понравилась, более того, по сведениям Роби, который всегда все знал, он даже польстил автору статьи, сказав: «Вот, видите, мои способности вынужден признать даже отпрыск такой аристократической фамилии». Силард благодарил Липота за критику и изъявлял желание встретиться с ним лично.
Баттаи тоже захотел увидеть Колонитча и попросил Роби привести его как-нибудь в редакцию журнала. Визит в редакцию прошел успешно. Больше того, Баттаи пригласил Колонитча в субботу к себе домой. Получил приглашение и Терени, который уже давно ждал ответного визита к шефу.
Сначала встреча проходила в несколько натянутой обстановке, так как супруга Баттаи чувствовала себя смущенно. Это была простая женщина, раньше времени состарившаяся в заботах о детях и доме.
Однако Гизи очень быстро нашла с ней общий язык. С подкупающей простотой она предложила хозяйке дома свои услуги на кухне и при сервировке стола между делом завела разговор о разных женских проблемах и заботах.
Кроме Роби и Колонитча хозяин пригласил на ужин еще нескольких своих знакомых, поэтому разговор сразу же принял профессиональный характер, затем перешли к сплетням и редакционным пересудам…
Липот говорил мало, но, осмотревшись, рассказал о нескольких забавных курьезах, происшедших с ним во время собирания народных песен. Особый успех имела история о том, как старый крестьянин дядюшка Пишта Баша, бывший гусар, знавший много старинных песен, пропел Липоту популярную солдатскую песенку, несколько изменив ее слова и вставив фамилию графа Колонитча.
— Оказывается, дядюшка Пишта служил у отца в полку, — продолжал свой рассказ Липот. — Я от души смеялся, а сын и невестка старика шепотом спрашивали его, что за человек этот собиратель песен. Потом дядюшка Пишта вспоминал, каким лихим наездником был мой папаша…
Все это было рассказано просто, с легкой иронией и, разумеется, произвело на слушателей благоприятное впечатление: вот, мол, смотрите, сын бывшего генерала запросто идет к крестьянам записывать народные песни.
Все ели, пили, смеялись, были в хорошем настроении. К сожалению, незадолго до полуночи Липоту и его супруге пришлось покинуть дом хлебосольного хозяина, чтобы успеть на последний автобус, отправлявшийся в Леаньфалу.
— Самое главное — работа, талант и достоинство! Вот так-то! И в довершение ко всему нужно принадлежать к какой-нибудь группировке! — воскликнул Роби Терени при следующей встрече с Липотом. — Именно это и было одним из девизов «Красного и черного». Стендаль, будучи человеком бедным, очень хорошо понимал, что это значит, тем более, что он, бедняга, не принадлежал ни к одной группировке. Правда, роман его тогда все же издали. Но сегодня не опубликуют и небольшой статьи, если ты не принадлежишь к какой-нибудь группировке и не выражаешь ее интересов… Я с Баттаи нахожусь, можно сказать, в братских отношениях и скорее дам отрезать себе руку, чем позволю навредить ему. Тебе, дорогой Липот, повезло. Во-первых, ты со своими титулованными предками понравился ему, а во-вторых, Баттаи до сих пор ходил в левых, а теперь он хочет податься к правым. Он теперь ждет не дождется, когда его обвинят в правом оппортунизме. Говорит, что это будет для него самый счастливый день…