И действительно, вскоре в другом музыкальном журнале появилась острая статья, автор которой начал полемику о народных песнях, собранных Колонитчем. И хотя, казалось бы, на этом материале нелегко было обвинить Колонитча в принципиальной ошибке, это все-таки сделали. Правда, его фамилию не упоминали, а называли или просто «автор», или «К. Л.». Ему вменялось в вину то, что он-де выдавал варианты популярных народных мелодий за новые, доселе никому не известные песни…
Судя по всему, чувствовалось, что статья написана каким-то незначительным критиком, наверняка по наущению редактора журнала, который был противником Баттаи.
В очередном номере своего журнала Баттаи лично дал достойную отповедь критикану. В том же номере демонстративно была помещена новая статья Колонитча, а затем его статьи публиковались в каждом номере. Роби даже удалось пристроить один музыкальный комментарий Липота на радио. По совету Баттаи Колонитч однажды лично представился Эвину Силарду. Липот настолько понравился старику, что тот порекомендовал издательству взять Колонитча редактором его новой книги.
— Неважно, что ты из графского рода, важно, что ты прогрессивно и мыслишь, и пишешь, — философствовал Роби. — Своими работами ты удовлетворяешь общественные и нравственные потребности читателей. Талант же у нас умеют ценить… Разумеется, если у тебя имеется входной билет…
Липот никогда и нигде не пытался отрицать своего происхождения, хотя никогда и не хвастался им. Со всеми, с кем ему приходилось встречаться и разговаривать, он был предупредителен, вежлив, но отнюдь не бесцеремонен. Пагубными наклонностями он не отличался: не пил, не играл в карты, женщины его тоже не интересовали. Следовательно, ни энергии, ни времени, ни денег Липот на ветер не бросал и потому выделялся из числа тех, кто страдал подобными пороками. Он брался за любую работу и выполнял ее быстро и добросовестно. С его мнением считались, так как оно отличалось конструктивностью и не страдало безвкусицей. Помимо музыкальных журналов и радио Липот начал сотрудничать в литературных журналах и газетах, где время от времени стали появляться его критические статьи. Его не раз приглашали и для составления концертных программ.
Со временем Липоту надоело ездить из Леаньфалы в Пешт. Для переселения в столицу уже не требовалось специального разрешения, но у Колонитча там не было квартиры. Вскоре тетушка Гизи так разболелась, что ее пришлось положить в больницу, где она и умерла, оставив в наследство племяннице часть дома в Леаньфале. Гизи со свойственными ей энергией и упорством взялась за обмен и довольно скоро обменяла часть дома в Леаньфале на комнату в общей квартире в Буде. Липот сразу же рассчитался с работой, и они переехали в Будапешт.
Теперь они уже могли приглашать своих знакомых в гости. Чаще всего они встречались с четой Терени. Гизи и жена Роби быстро подружились. Роби хотя и любил свою жену, однако это нисколько не мешало ему ухаживать за другими женщинами.
Однажды супруги Колонитч пригласили к себе на ужин Баттаи с женой и еще нескольких человек. Вечер удался на славу. Сосиски, запеченные в сдобном тесте, и балатонский рислинг, присланный родственниками из Тапольцы, всем пришлись по вкусу.
Нужно сказать, что Гизи великолепно освоилась среди представителей музыкального мира. Она не только могла принять участие в споре о музыке или рассказать какую-нибудь историю из жизни великих музыкантов, но и сумела завоевать расположение жены Баттаи: заведя ее в ванную комнату, Гизи дала ей несколько практических советов, как лучше одеваться, и причесала по последней моде.
После отъезда с хутора Колонитч лишь переписывался с матерью и сестрой. Обжившись в столице, он решил наконец навестить их. Когда он приехал туда и вошел во двор, то увидел босоногую девушку, которая доставала из колодца ведро с водой и одновременно криком отгоняла кур, сновавших вокруг нее.
— Вот суетные! А ну прочь отсюда!..
Липот с трудом узнал в девушке сестру Клотильду. Мать его продолжала работать в «Красном рассвете». Кое-какую помощь она получала от заграничных родственников. Клотильда одно время училась в гимназии в Кечкемете, но ездить туда было далеко и трудно, и она бросила гимназию со второго курса. Теперь она работала по дому, ухаживала за огородом и домашней птицей, торговала на рынке зеленью.