НОВОГОДНЯЯ ШУТКА
Поэт Петер Покорни всегда был непьющим, а с тех пор, как он купил старенькую малолитражку «тополино», которую иногда ласково называл «топчи», он вообще не брал в рот ни капли спиртного, ссылаясь на то, что он за рулем. Не изменил он этому правилу и в новогоднюю ночь, которую встречал в Пештэржебете у своего друга Оскара, содержавшего хотя и небольшую, но довольно популярную чарду «Вадевезеш». Помещение было забито. Очень скоро все посетители сбились в одну компанию и, сдвинув столы к стене, танцевали, пели.
Оскар едва поспевал подавать на столы жареного поросенка, студень, вино, пиво и сливовую палинку.
Однако Петер не пил даже в этот вечер. Когда с ним чокались, он лишь касался губами края бокала, но не пил. А ровно в полночь, когда погасили свет и в темноте то и дело раздавались смех и визг, он лишь смочил вином губы. Чуть позже к нему подошел черноволосый усатый мужчина, похлопал его по спине и несколько раз подряд, сверля взглядом, повторил:
— Я родился в Эржебете, веришь или не веришь? Ну так вот напиши об этом, господин поэт!
Еще позже, сам не зная как, Петер познакомился с белокурой девушкой, которую звали Штефанией, но которая просила почему-то называть ее просто Муки. Она как раз ела блины и, протянув на вилке блин поэту, вдруг спросила:
— Красный «топчи», который стоит на улице, это ваша машина?
— Да.
— А я работаю в гараже.
— Где?
— В «Меркурии», мою машины.
Это была полненькая девушка. Казалось, ее голубое платьице вот-вот расползется по швам. Муки беспрестанно что-то ела, пила пиво, много курила, смеялась, а потом вдруг захотела потанцевать с Петером твист. Поэт не умел танцевать и лишь неуклюже переставлял ноги.
Муки прильнула к Петеру и, положив голову к нему на плечо, волосами щекотала его нос.
Поэт, видимо, захмелел от витавших в воздухе винных паров, так как неожиданно зашептал девушке на ухо:
— Я тебя разрежу на кусочки и съем…
— Вы очень милый, — засмеялась Муки. — Вместе со своим красным «тополино».
— Любишь?
— Много будешь знать, скоро состаришься.
— Я спрашиваю не о себе, а о машине…
Вскоре они вышли во двор подышать свежим воздухом. На заснеженной земле валялись пустые пивные бочки. Девушка пнула одну из них острым носком своей туфельки. Было холодно, и скоро они вернулись в теплую накуренную чарду. Муки заказала себе порцию жареной домашней колбасы с хреном и горчицей. Поэт начал было прощаться, ссылаясь на то, что он-де кому-то обещал приехать.
— Никуда ты не поедешь, — заявила ему девушка. — Давай читай мне стихи.
— Нужно ехать.
— Небось к женщине какой-нибудь едешь?
— А тебе что за дело?
— Здесь останешься, понял?
Однако, несмотря на такое заявление, он все же пошел разыскивать на вешалке, забитой одеждой, свое пальто.
Муки не любила, когда ей противоречили. Она быстро вышла из чарды и сразу же направилась к красной малолитражке. Наклонившись, она нащупала краник и, повернув, спустила на землю морозоустойчивую жидкость, которую заливают в радиатор для охлаждения мотора. Сделав это, она как ни в чем не бывало, вернулась в помещение.
Когда поэт подошел к своему автомобилю, под ним растекалась огромная лужа. Будучи опытным автомобилистом, он по одному запаху сразу же понял, что случилось. Петер закрыл краник, но было уже поздно, так как вся жидкость успела вытечь.
Он выругался, так как ему обязательно нужно было ехать, а без охлаждающей жидкости никуда не поедешь. А где ее сейчас достанешь, да еще морозоустойчивую? Мороз же в ту ночь был градусов десять — двенадцать. Водой радиатор не зальешь: стоит лишь остановиться, как она может замерзнуть и разорвать радиатор.
Петер вернулся в чарду посоветоваться с Оскаром. Его приятель тоже был старым автолюбителем, хотя некогда занимался и боксом в категории тяжеловесов. Хозяина чарды поэт нашел на кухне. Оскар разделывал рыбу. На нем был красный передник. На столе стоял бокал вина, из которого он время от времени отпивал по глотку.
Петер коротко рассказал Оскару о случившемся и о том, куда ему нужно было срочно ехать.
Немного подумав, Оскар неожиданно предложил:
— А что, если залить в радиатор вино?
— Как это так?
— Вино не замерзает при морозе градусов до пятнадцати — двадцати. Это зависит от его крепости. Тогда ты сможешь ехать…
— Да, но вино… Где я его столько возьму?..
— Много ли нужно твоему «тополино»? Литра три-четыре, не больше… Сейчас посмотрим…