И вот аукцион начался. Судебный исполнитель брал в руки вещь или же дотрагивался до нее и называл цену. Дядюшка Фрици называл свою цену, а поскольку других предложений не поступало, то после троекратного повторения цены эта вещь становилась его собственностью.
«Шакалы» притихли, как щуки в Дунае. Все вещи продавались удивительно дешево: так, старенький книжный шкаф — за сто десять пенгё, горка — за восемьдесят, диван — за двести.
Судебный исполнитель ничего не понимал, а когда догадался, то лишь пожал плечами: мол, мне все равно. Все шло как по маслу. Казалось, все самое страшное уже позади, но, видно, рано мы радовались.
Беда началась с продажи пианино. Судебный исполнитель назвал первоначальную цену — пятьсот пенгё. Дядюшка Фрици моментально назначил свою цену. И вдруг кто-то из задних рядов выкрикнул:
— Семьсот пенгё!
Все так и остолбенели. Первым пришел в себя дядюшка Фрици и смело выкрикнул:
— Восемьсот!
— Тысяча двести! — послышался тот же голос. Он принадлежал незнакомому коренастому мужчине в охотничьей шляпе.
Незнакомец вышел вперед. «Шакалы» недоумевали.
— Кто вы такой? — набросились они на незнакомца.
Однако времени для разговоров не было, так как судебный исполнитель уже во второй раз повторил названную последней сумму.
Дядюшке Фрици ничего не оставалось, как выкрикнуть тысячу триста. Незнакомец назвал тысячу пятьсот. Это был такой поединок, что сердце у меня, казалось, вот-вот остановится в груди.
— Тысяча семьсот! — хрипло произнес дядюшка Фрици.
— Две тысячи! — коротко отрубил незнакомец.
«Шакалы», ставшие вашими сообщниками, злобно набросились на незнакомца:
— Мошенник! Разве вы не понимаете, в чьем доме находитесь?! Кто этот человек? Бессовестный мерзавец! Бы не знаете, кто такой Каринти?!
«Шакалы» окружили мужчину. Они угрожали ему кулаками, дергали за пальто и толкали до тех пор, пока не выпихнули в соседнюю комнату. Незнакомец не на шутку перепугался, как бы его и в самом деле не избили.
Красный как рак он хрипло закричал:
— Что вам от меня нужно?! Оставьте меня в покое! Я от фирмы «Рац и зимнее пальто»… Меня сюда послала фирма! Вы тут все сговорились, мошенники… Не размахивайте кулаками! Мы тоже хотим получить свои деньги. А это пианино вполне стоит такой суммы…
— А сколько вам был должен покойный?
— Семьсот двадцать пенгё.
— Почему же вы об этом раньше не сказали? — Дядюшка Фрици, не говоря ни слова, моментально заплатил долг представителю фирмы «Рац и зимнее пальто», а «шакалы» вытолкали его на лестницу.
Тем временем один из «шакалов», оставшись в гостиной, где продолжалась распродажа, назначил за пианино сразу четыре тысячи пенгё. Пианино, разумеется, осталось за ним, но, когда дело дошло до уплаты денег, покупатель со смехом порылся у себя в карманах, а затем громогласно заявил, что он забыл дома бумажник с деньгами. Пришлось начать продажу инструмента сначала.
Судебный представитель снова назвал сумму в пятьсот пенгё, и, поскольку других предложений уже не было, после третьего объявления пианино тоже купил дядюшка Фрици.
В половине двенадцатого все закончилось. Деньги, которыми располагал дядюшка Фрици, тоже кончились, точнее, почти совсем кончились. Получив полторы тысячи пенгё долга, судебный исполнитель положил их в портфель и собрался уходить. Однако на этом закончилось только главное, а развязка, заключительная часть нашего плана, была еще впереди.
В конце аукциона я, как мы об этом договорились заранее, побежал к привратнику дома. Тот ждал меня. Я нетерпеливо переступал с ноги на ногу, а привратник не спеша запер свою комнату, неторопливо пересек двор и вместе со мной поднялся в лифте на шестой этаж.
Представившись судебному исполнителю, привратник заявил, что вдова Каринти, являясь в настоящее время ответственным квартиросъемщиком, должна за квартиру за три последних года и что нет никакой уверенности в том, что впредь эта плата будет регулярно вноситься. Исходя из этого, владелец дома передал ему доверенность, по которой он должен получить квартплату за полгода в сумме тысяча восемьсот пенгё.
Все присутствующие вытаращили глаза от изумления. Однако все сказанное привратником соответствовало действительности, и по существующему тогда соглашению эта сумма подлежала немедленной уплате. Судебный исполнитель уплатил ее из полученных от нас денег, после чего у него осталось что-то около четырехсот пенгё. Испугавшись, как бы не нашелся еще один кредитор, он поспешил уйти.