13
Весь день и всю ночь гремела артиллерийская канонада. Вечером дом дважды содрогался от прямых попаданий снарядов: один из них угодил на чердак, а другой — в верхний этаж, где находились пустые мастерские художников. Осколки снарядов осыпали двор, пробивая бумагу, которой были заклеены выбитые окна. В дом напротив попала небольшая бомба. Зенитки ПВО, установленные неподалеку — то ли на университетских корпусах, то ли на здании городского магистрата, — беспрестанно вели огонь по самолетам, оставляя в ночном небе яркие трассы. Именно их и обстреливала артиллерия русских, именно их бомбили самолеты. Лишь на рассвете на несколько часов затихла артиллерийская канонада и прекратилась бомбежка.
Проснувшись, Золтан ощутил во рту неприятный привкус. Одеваясь, он вспомнил, что ночью два раза искал Гажо, но постель того была пуста. Правда, сейчас он и сам точно не знал, было это на самом деле или только приснилось ему. Даже встреча и спор с Марко казались ему сном, от которого в памяти не сохранилось почти ничего.
Было воскресенье, последний день старого года. Утром во дворе начали бить в кусок рельса. Обычно этими ударами возвещали очередной воздушный налет. Сейчас же они звали жителей в подвал на предновогоднюю проповедь и молебен.
Золтан уже несколько лет не ходил в церковь, но сейчас ему очень хотелось побыть среди людей. Он спустился в подвал и остановился в темном углу. Горели только две свечи. Священник, маленький седоволосый человек, монотонно читал проповедь: это была у него уже пятая проповедь за сегодняшнее утро.
— Как Христос усмирил морские волны, точно так же он утихомирит и кровавый поток, который нахлынул на нашу страну, — бормотал священник.
Собравшиеся в подвале женщины, словно по команде, упали на колени, а какой-то пожилой мужчина в шубе и пенсне целовал грязный пол.
— Помолись за нас! О святая дева Мария, помолись за нас! — хором запричитали женщины.
Если бы Золтан увидел эту картину несколько лет назад, он позавидовал бы верующим, но теперь он без всякого участия, скорее с пренебрежением, наблюдал за этой почти театральной сценой, чувствуя себя оскверненным и обманутым. В городе снова начали бить зенитки.
Золтан потихоньку открыл дверь, собираясь выйти из подвала, но порыв ветра захлопнул ее, погасив обе свечи. В этот момент где-то совсем близко разорвалась бомба. Стены в подвале заходили ходуном. Началась паника, раздались крики ужаса, сквозь которые прорывался истерический женский вой:
— Иисус, помоги нам! Русские!
Обстрел города продолжался весь день, и шум боя утих только к вечеру. Большинство горожан перекочевали жить в бомбоубежища. Однако все пятеро жильцов по-прежнему оставались в квартире: они уже не боялись бомбардировок. В обстановке, когда все зависит от случая, человеческие чувства медленно притупляются, человеком овладевает легкомысленное безразличие. Жизнь в квартире шла своим чередом: женщины готовили обед и мыли посуду, пугая друг друга всякими небылицами, а мужчины кололи дрова, носили воду, чистили картошку.
Вечером стол в гостиной накрыли белоснежной скатертью. Открыли банку мясных консервов. Турновский неизвестно где раздобыл бутылку «Харшлевелю» и разлил вино по хрустальным бокалам. Мужчины в честь Нового года побрились. Ютка принарядилась, надела шелковые чулки и туфли на высоких каблуках и даже немного подкрасила губы.
После новогоднего ужина завели патефон. Турновскине поставила на рояль керосиновую лампу и немного поиграла. Потом затеяли забавную игру, суть которой заключалась в том, чтобы отыскать старую домашнюю туфлю. Поиски ее происходили под аккомпанемент рояля, который звучал тихо, когда ищущий уходил от туфли, и с нарастающей громкостью — когда он к ней приближался. Все это сопровождалось взрывами хохота.
Как ни старался инженер спрятать туфлю от Гажо, тот довольно быстро находил ее то на люстре, то за молчащим радиоприемником. А Золтан оказался неудачливым. Ютка шепотом подсказала ему, но все услышали а закричали:
— Так не пойдет! Это обман!
И снова все громко засмеялись.
Во время другой игры Золтану и Ютке пришлось вдвоем спрятаться в ванной. Найдя друг друга в кромешной темноте, они прижались друг к другу разгоряченными лицами. Девушка обняла Золтана за шею и тихо прошептала:
— Счастливого Нового года!
— И тебе тоже…
— Ты знаешь, может, я глупая, но мне кажется, что наступающий год будет для нас действительно очень счастливым.