Валленберг прибыл в Будапешт уже после официального прекращения стамбульских переговоров по "торговле евреями". Вашингтон и Лондон заверили Москву, что переговоров не будет. Но уже в самом скором времени военному адъютанту Рузвельта адмиралу Леги представили соображения о том, что в каком-то ином виде гуманитарную акцию по возможному выкупу евреев следует продолжить. Правда, оговаривал составитель записки, уведомив об этом русских.
Еще весной, в дни, когда обсуждалось первое, «стамбульское» предложение Гиммлера-Эйхмана, западные союзники четко понимали "двойное дно" миссии Бранда. Это зафиксировано в документах Форин оффис и Госдепартамента: "…Миссия Бранда была задумана как прикрытие зондажа по вопросу о сепаратном мире". Или: "Мы считаем полностью невозможными подобные прямые контакты с германским правительством". Теперь же намерения американцев были определены куда более обтекаемо: "Найти формулу, не предусматривающую прямых переговоров с немцами, но оставляющую открытой дверь для любого предложения". Госдепартамент предложил Рузвельту "искать посредников у швейцарцев" для спасения евреев. Почему вдруг? Видимо, давление международных и американских еврейских организаций было значительно и администрация боялась "потерять лицо". Кроме того, по сдержанному отношению лондонских союзников было ясно, что это — больной вопрос для британских интересов на Среднем Востоке и потому переговоры о спасении евреев могут быть использованы в общем балансе политических игр между Вашингтоном и Лондоном. Опасность дать новый козырь подозрительности русских отходила на второй план, так как из «дырявого» Стамбула переговоры переносились в Швейцарию, где не было официальных представителей СССР.
Испытав неудачу с миссией Эйхмана — Бранда, Гиммлер не оставил надежд на "еврейскую приманку". Ясно было лишь одно: Эйхман надежд не оправдал, он оказался «засвечен». Следовательно, надо было найти другого человека, который смог бы более успешно торговать венгерскими евреями и под этой «крышей» ввести своего шефа Генриха Гиммлера в число партнеров Запада. Этим человеком и стал штандартенфюрер СС Курт Бехер.
Чем он был удобен? Во-первых, формально он не принадлежал к специальной команде Эйхмана и его имя не ассоциировалось с "окончательным решением" еврейского вопроса. Во-вторых, у него сложились определенные отношения с еврейской общиной, поскольку он уже (неважно, на каких условиях) помог выехать в Швейцарию родственникам крупного промышленника, венгерского еврея Вейсса. Наконец, на нем не лежала печать неудачной миссии Бранда. Поэтому, получив от своего партнера по сделке о покупке концерна Манфред-Вейсс Биллитца сведения о неудавшейся идее обмена "евреев на грузовики", Бехер поднял эту тему во время очередного приема у Гиммлера. Тот сказал ему:
— Извлеките мне из евреев все, что можно извлечь. Обещайте им то, что они требуют. Потом мы посмотрим, что выполнять, что нет.
Бехер (по его утверждению) отвечал, что обещания, мол, надо выполнять. Ведь в свое время рейхсфюрер обещал за 1000 долларов освобождать по одному еврею. Гиммлер, видимо, не возразил. Тогда через знакомого по еврейской организации в Будапеште «Ваада» Кастнера Бехер решил действовать не прямо, а через швейцарского представителя «Джойнта» Сали Майера. Первая встреча с ним состоялась 21 августа. По странному совпадению, идея Бехера соответствовала американским намерениям, которые состояли в том, чтобы "найти формулу, не предусматривающую прямых переговоров с немцами, но оставляющую открытой дверь для любого предложения… После рассмотрения решено, что необходимо связаться с немцами через швейцарское предложение".
Почему вдруг? Почему все справедливые сомнения по поводу искренности гиммлеровских намерений оказались отброшенными? Например, такие:
"Ни (американское) правительство, ни британское правительство не сомневались в характере предложений германского правительства и с самого начала были убеждены, что эти предложения являются с немецкой стороны частью усилий психологической войны…"
"…Мы полностью считаем невозможным подобные прямые контакты с германским правительством…"
"У нас есть свидетельства, что миссия Бранда была задумана как прикрытие зондажа нас (англичан) или американцев по вопросу о сепаратном мире".
Тем не менее адмиралу Леги для доклада президенту Рузвельту была представлена Госдепом идея "не закрывать дверь". Что же изменилось? Изменилось вот что: если в июне 1944 года правительства США и Великобритании хотя бы запрашивали мнение Москвы, а в июле — августе признавали, что в случае переговоров через Швейцарию необходимо запросить согласие советского правительства, то на этот раз решили действовать без него. По крайней мере, в архивном деле НКИД № 613 о "спасении евреев и других жертв гитлеровской агрессии" нет никаких следов обращений союзников, нет документов об американских обращениях к Гиммлеру. Равно как нет их и в деле НКИД № 325 о "положении евреев в Венгрии". На этот раз встреча Бехера с Макклелландом состоялась без информации СССР. По этому поводу деятель «Ваады» Андре Бисс констатировал в своих мемуарах: "Чисто формально эта встреча (Бехер — Макклелланд. — Л.Б.) означала нарушение тегеранских соглашений, в которых западные союзники договорились со Сталиным об абсолютном бойкоте третьего рейха". На этой встрече, продолжает Бисс, Бехер "появился не как представитель побежденной державы, а как посланник второго по власти человека третьего рейха, пытавшегося стать преемником фюрера".