Нет никаких сомнений в том, что Валленберг — по своей воле или против неё — попал в сложный переплет союзнических отношений, поскольку они косвенно, а часто и прямо касались непосредственных служебных функций Рауля. Ведь из его "шведских домов" венгерские евреи могли выехать практически только через Швейцарию, а эсэсовские чины погрязли в переговорах с теми же швейцарскими представителями. Выезд — или выкуп заложников-евреев должен был занимать Валленберга. Советский писатель Александр Борщаговский, побывавший в послевоенные годы в Швеции, имел случай поговорить с родственниками Валленберга. Те считали, что в советские застенки Рауля привело то, что злополучный выкуп евреев и их выезд в Швейцарию вызвал большие подозрения советской стороны и часть подозрений пала на Валленберга…
В бурные последние месяцы существования нацистского режима ещё были непонятны некоторые события. Сейчас многое разъяснилось, в том числе весь масштаб "спасательных акций", которые предпринимались верхушкой третьего рейха для сохранения сначала своей власти, а потом и своей жизни. Эти акции подробно описал один из самых интеллигентных лидеров рейха — руководитель внешнеполитической разведки СС, бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг. Он избрал в период краха полем своей деятельности Швецию, где неудачно пытался найти посредников для компромиссного мира с США и Англией. Когда же он убедился в провале своих попыток, то уговорил шведское правительство разрешить ему остаться на некоторое время в Стокгольме, где в стокгольмском пригороде Троза занялся составлением специального меморандума о своей деятельности в последние месяцы существования рейха. Этот меморандум получил в исторической литературе наименование "меморандума Троза", но его долгое время никто не читал. Читали, конечно, адресаты: руководящие деятели США, Англии и Швеции. Но они почли за благо не публиковать рукопись бригадефюрера. Его путь к гласности оказался своеобразным. Как выяснилось, советская разведка заполучила его сразу после составления. Был сделан перевод, доложен Сталину и Молотову. Много лет спустя текст был обнаружен в архиве бывшего КГБ и, наконец, в 1997 году опубликован1. Из него явствует: видя неминуемый крах рейха, Гиммлер решил занять место Гитлера и пытался его устранить;
Гиммлер полагал, что западные союзники могут соблазниться перспективой союза с Германией и используют её против СССР; контакт с западными союзниками Гиммлер решил установить при помощи переговоров о возможном освобождении евреев из гетто и концлагерей. Активным сторонником этого плана был сам Шелленберг.
Для нас сегодня эти откровения бригадефюрера СС не являются новинкой. Перед нами уже прошло много «фигурантов» этого плана: Вислицени, Бранд, Гросс, Эйхман, Бехер, Сали Майер, Мюзи и иже с ними. Как же об этом писал Вальтер Шелленберг в тиши Трозы? Как видно, свою основную ставку в деле спасения рейха он решил сделать на СС и персонально на Гиммлера. «Теоретическое» обоснование Шелленберг давал такое:
"Со временем я все яснее стал видеть недостатки и ошибки режима, которые я замечал и раньше. Помимо многочисленных частных недостатков многих "неподходящих бонз" решающее значение имело отсутствие принципа отбора кадров, отсутствие критики работы, а отсюда замещение важных должностей глупыми или недостойными людьми. Я верил, что лучше всего обстоит дело с кадрами в СС. Я никогда ничего точного не мог узнать в отношении жестокости Гиммлера, о которой всегда очень много говорили. И с течением лет я так и не узнал ничего об этом. Может быть, это объясняется тем, что моя работа была слишком трудна, полностью захватывала меня и отвлекала от других проблем. Однако мне казалось, что он был единственным человеком среди всей разложившейся руководящей прослойки, который олицетворял собой фактор порядка, успешно выступая против всех мелких и крупных «первосвященников» режима. Я рассчитывал, что если мне удастся показать организации СС и её руководящей головке созидательные политические силы мира, т. е. дать общее представление о загранице, то появился бы ещё шанс спасти Германию от раскрывавшейся перед ней пропасти, приближение которой я видел ещё с конца 1940 г.