"Учитывая крайние подозрения, — писал Кеннан, — с которыми СССР относится ко всем финансовым трансакциям с Германией через швейцарские каналы и учитывая прежнее отсутствие энтузиазма по поводу таких операций, я думаю, что передача такой информации вызовет подрыв доверия к искренности нашей экономической войны и будет противоречить нашим интересам".
Конечно, умный Джордж Кеннан, хорошо знавший настроения Кремля, предпочел не делиться с Молотовым запутанными подробностями сделок между Бехером, Мейером и Макклелландом, которые даже для непредубежденного свидетеля выглядели очень сомнительно.
Число посредников между еврейскими организациями и Гиммлером велико. Большую активность здесь проявил уже упоминавшийся пронацистский швейцарский деятель Мюзи, которого привлек к переговорам лидер еврейских ортодоксов в США Штернбух. При этом Мюзи появился не как deus ex machina, а как давний единомышленник рейхсфюра СС по международным антикоммунистическим встречам. А Гиммлеру, начавшему действовать через Бехера, нужен был наиболее близкий и верный путь к Западу. В этом он откровенно признался, спросив Жан-Мари Мюзи:
— Скажите, с кем же действительно связано американское правительство? С раввинами или с «Джойнтом»?
Мюзи, разумеется, назвал своих раввинов и понимал, почему он это делает. Недаром в отчетах, шедших из Берна в Вашингтон, подчеркивалось, что Мюзи стоит за сепаратный мир между Германией (Гиммлером) и западными державами и для него спасение евреев лишь «заначка» для серьезных предложений, имеющих более важное значение для Германии. В согласии с этой идеей лидер будапештских ортодоксов Фрейдигер писал: важен "не выкуп, а потребность использовать евреев, которые, как известно, контролируют все действия Британии и Соединенных Штатов, дабы убедить союзников приостановить войну против Германии. Германия же будет готова предпринять совместные действия с западными державами против России".
Евреи как разменная монета — такая позиция была понятна Гиммлеру. Но что сказать об американских дипломатах, которые прекрасно знали своих партнеров (Макклелланд назвал Мюзи "подлецом") и… продолжали контакты с ними до весны 1945 года?
Ряд посредников увеличивался. Вдруг в их число включился президент Международного Красного Креста, швейцарский профессор Карл Буркхардт, давний знакомый Гитлера. Но если его пост как-то объяснял заботу о евреях, то очень странно выглядела активность Риббентропа, доверенное лицо которого советник Фриц Хессе был послан в тот же Стокгольм. Там он встречался с Якобом Валленбергом и с тем же Ольсеном, причем оба были предельно откровенны. Хессе предложил "отдать Германию в руки Запада", а Ольсен практический руководитель Рауля Валленберга — заявил, что "президент видит опасность, идущую с Востока". О евреях собеседники говорили меньше всего.
Остается гадать, был ли Рауль Валленберг в курсе политических симпатий и комбинаций своих дядюшек. Видимо, да, так как в 1944 году Рауль безусловно с ними встречался. Да и Стокгольм — город небольшой, в нем все знали всех, а политические слухи распространялись с большой скоростью. Рауль был вхож и в круги англо-американской дипломатии, в частности к послу Хершелю Джонсону (об Ольсене и упоминать не надо). Да и в Берлине он бывал не раз, гостя у своей сводной сестры Нины Лангрен и её супруга — сотрудника королевского посольства Швеции в Германии, г-на Дарделля.
В каком политическом ряду оказались для Кремля все закулисные переговоры с Гиммлером и его подручными, которые в самом конце войны вели представители западных союзников и нейтралов, можно судить по одному докладу, который был отправлен советской разведкой — точнее, Первым управлением НКГБ — на имя Сталина, Берия и Молотова. Как видно из текста, он был составлен по депешам Форин оффис и УСС, расшифрованным в Москве, а также по агентурным данным из Стокгольма и Ватикана, где действовали сильные резидентуры НКГБ.
НКГБ сообщает агентурные сведения, полученные в разных странах, о переговорах председателя Международного Красного Креста профессора Буркхардта и бывшего члена Швейцарского федерального совета Мюзи в Берлине.
Английское министерство иностранных дел в телеграмме № 364 от 22.02.45 сообщило английскому посланнику в Берне, что, по сведениям, исходящим от французского представителя в Международном Красном Кресте, Гиммлер пригласил председателя Международного Красного Креста профессора Буркхардта встретиться с ним для обсуждения некоторых вопросов, связанных с обменом военнопленными.