Известно, что архив КГБ очень скуп в документации о Валленберге. Вдобавок ряд документов не поддавался научной идентификации — настоящие они или нет. Но мне удалось найти такой документ о Валленберге, подлинность которого не подлежит сомнению. Не в последнюю очередь потому, что его никогда не числили в якобы отсутствовавшем следственном деле на шведского дипломата. Он лежал совсем в другом месте — а именно в картотеке НКВД-МВД, которая с момента создания этого учреждения велась на всех лиц, которые подвергались лишению свободы. Когда в середине 90-х годов в МВД РФ был создан Центр реабилитации и архивной информации, то московской общественности были презентованы некоторые образцы ведомственной документации, в том числе отдельные "учетные карточки" из этой многосоттысячной картотеки. Например, карточка Фанни Каплан, арестованной в 1918 году за покушение на В. И. Ленина. Или в том же 1918-м — на "Сиднея Георгиевича Рейли, капитана британской армии", знаменитейшего британского разведчика (с пометкой "без личного разрешения справок по делу никому не выдавать"). В 1937 году такая карточка заводилась на М. Н. Тухачевского, в 1938-м — на Н. И. Бухарина и в 1953-м — на самого Берия. Да, на Л. П. Берия, арестованного 26 июня 1953 года как "руководителя антисоветской заговорщической группы"…
Именно среди этих поистине исторических карточек была и такая:
"Фамилия: Валленберг Имя: Рауль Отч.: Густав Год. рожд.: 1912. Место рожд.: Стокгольм Адрес: Будапешт (ул. неразборчиво), № 3
Проф.: дипломатич. (неразборчиво) удост. № 248 МИД Швеции Место раб.: Шведское посольство в Будапеште Парт.: б/п Нац.: швед Гражд.: швед.
Арестован — 19.1.1945
Орган: НКО СССР, ГУКР Смерш.
На обороте карточки была сделана запись:
"Военнопленный, приб. 6.II.1945 из Будапешта в рас. ГУКР Смерш".
Запись достаточно красноречивая, чтобы определить первое — но далеко не единственное! — правонарушение, которое было совершено по отношению к дипломату: как можно было зачислить в военнопленные гражданина страны, с которой Советский Союз не только не находился в состоянии войны, а поручил ей представлять свои интересы? Да ещё вдобавок военнопленным объявили сугубо гражданского человека, дипломата! Разумеется, регистратор внутренней тюрьмы НКГБ не был умудрен специальными правовыми знаниями. Но он, по существу, выдал обвинительное заключение тем, кто в нарушение всех законов и установлений объявил шведского штатского гражданина, дипломата Валленберга военнопленным советских властей…
О том, что происходило с Валленбергом в Москве, свидетельств совсем немного. «Сохранились» лишь записи о проведении допросов в Лубянской и Лефортовской тюрьмах, квитанция о приеме вещей дипломата при поступлении во внутреннюю тюрьму. Утверждается, что не сохранилось ни одного протокола самих допросов, никаких показаний. Правда, КГБ проявил чудо графологической исследовательской работы, когда в регистрационной книге допросов вдруг выявил замазанную чернилами фамилию следователя Д. Копелянского. Но это мало что изменило: ветеран-чекист Копелянский заявил, что ничего не знает и ничего не помнит — не помнит даже фамилию «Валленберг»! Далее в «коллекции» КГБ большой пробел и… рапорт о смерти Валленберга, датированный июлем 1947 года.
Вторым источником сведений о том, что происходило с пленником Лубянки, стали сведения, полученные от его товарищей по несчастью сокамерников или соседей по камерам. Ценность и достоверность этих рассказов очень различны. Вернувшись на родину после "недобровольного пребывания" в Москве, они сообщали о своих встречах и беседах с Валленбергом шведским властям; 19 из них дали официальные показания. В их числе были:
Густав Рихтер, полицейский атташе немецкого посольства в Будапеште;
Карл Супприан, генеральный секретарь Немецкого научного института в Бухаресте;
Клаудио де Мор, советник по делам культуры посольства Италии в Испании;
Хайнц-Гельмут фон Хинкельдей, немецкий представитель при румынском генштабе;
Хорст Кигман, полковник;