Ученик: Тогда получается, что у Будды нет прибежища?
— У Будды есть прибежище. Но вы должны понять глубже. Теория такова, что у Будды есть прибежище. Но это не значит, что он должен обладать им явным образом.
В разных диспутах приводятся разные доводы. Я придерживаюсь точки зрения, что у Будды все же есть страх перед сансарой. Будда освободился от сансары, но у него есть страх перед ней. Здесь страх — не паранойя, а просто нежелание чего—то. Допустим, я освободился от сансары. Несмотря на то, что я свободен от сансары, все же низшие миры мне не нравятся, так как они по природе есть страдание. Даже будучи свободен от сансары, я все равно не люблю ее. Вы думаете, что у Будды нет страха перед сансарой, потому что он не страдает от нее. Но если у вас есть страх перед чем—то, не обязательно, чтобы вы страдали от этого.
Другой вид ответа следующий: если у Будды есть страх, то не обязательно он грубый. Будучи в сансаре, он взрастил страх, который как причина продолжает существовать в его уме без изменений, не разрушенный. Итак, у него есть страх, но не присутствующий в его уме как нечто явное.
Есть ли у арьи, который однонаправленно медитирует на пустоту, любовь и сострадание? Обладает ли он бодхичиттой? Обладает. Хотя он занимается однонаправленной медитацией на пустоту, у него есть любовь и сострадание. Это повод для диспута: если у него есть сострадание, а есть ли у него объект сострадания (страдающие живые существа) и аспект, который желает им освобождения от страданий? Имеет ли это чувство тот арья, который однонаправленно сосредоточен на созерцании абсолютной природы феноменов — пустоты?
Ученик: Нет.
— Значит, у него нет и сострадания. У него действительно нет очевидного, явного чувства сострадания. Сострадание не обязательно должно присутствовать как явное чувство — так говорит теория. Джамьян Шепа сказал: «Арья, входя в однонаправленную медитацию на пустоту, не имеет ни одной концептуальной мысли и ни одной видимости условной, относительной истины». Следовательно, у него нет никакого грубого чувства любви и сострадания. Однако он обладает любовью и состраданием, у него есть бодхичитта, хотя и в непроявленном виде. Иначе арья в состоянии самадхи пустоты не являлся бы бодхисаттвой.
Ученик: Геше—ла, тогда архат Хинаяны не является арьей?
— Имеется в виду арья—бодхисаттва.
Также и с Буддой: когда он достигает просветления, вдохновение бодхичитты («Да стану я буддой для блага всех живых существ!») у него остается в уме в неявном виде. Будучи бодхисаттвой, он взрастил в себе это вдохновение до такого высокого уровня, что и по достижении просветления оно продолжает оставаться в его уме без изменения, сохраняется без деградации. То, что развито полностью, продолжает существовать без деградации, хотя и в неявном виде.
А сейчас приведите еще один пример умозаключения на основании признака одной природы.
Ученик: У человека есть драгоценная человеческая жизнь, потому что он обладает восемью свободами и десятью благими условиями.
— Правильно.
Ученик: Пространство постоянно, потому что не зависит от причины.
— Верно. Очень ясно, что пространство не зависит от причины — это чогчо. А если что—либо не зависит от причины, оно должно быть постоянным — это джечаб. Все независимое от причины не должно быть непостоянным — это догчаб.
Ученик: Сансара конечна, потому что у каждого существа есть природа Будды.
— В этом умозаключении нет признака одной природы. Это не силлогизм одной природы. Природа Будды и конец сансары не являются по сути одним и тем же.
Ученик: Эта женщина — мать, потому что у нее есть ребенок.
— А если кто—то имеет ребенка, он должен быть матерью? Тогда отец — мать, потому что у него есть дети. Если у женщины действительно есть дети, чогчо выполняется. Но обязательно ли тот, у кого есть дети, является матерью? Второе условие, джечаб, не соблюдается. Иначе любой мужчина, у которого есть дети, стал бы матерью. Когда вы говорите: «Она мать, потому что у нее есть дети», немедленно возникает вопрос: а Саша является матерью? Ведь, согласно вашему основанию, у него есть дети. Если вы скажете: «Нет, он не мать», тогда вы входите в противоречие с собственным основанием. Ваше умозаключение таково, что всякий, у кого есть дети, должен быть матерью. Тогда вам придется либо сказать, что Саша — мать, либо признать свою ошибку. Но вы не можете утверждать, что Саша — мать, потому что это противоречит мирской истине, все будут над вами смеяться. Вам остается только признать свою ошибку.