— Что там происходит? — спросила я.
— Костёр готовят, — ответил парень постарше, у него уже пробивались усики на верхней губе. — Жечь тебя будем, ведьма!
— За что же меня жечь?
— Слыхала что мейстер Эдгар сказал? Ведьма ты. А он самый главный в нашей округе инквизитор. Он вашу породу ведьмачью насквозь видит. Всех почти повывел! Он ошибиться не могёт! Так что сожгём тебя к вечеру, и отпразднуем, — стражник сглотнул, вероятно, предвкушая пиршество.
Сердце моё сжалось в маленький пугливый комок, и ощущение липкого кошмарного сна вернулось. Куда же я попала? Что вокруг происходит? Средневековье какое-то! Ведьмы, волшебство, инквизиция, костры. И ладно бы просто со стороны на всё это посмотреть, так нет — оказываюсь непосредственной участницей всего этого безобразия. Чья это прихоть? Той цыганки, что встретилась мне по дороге в университет? Но почему именно я, почему она ко мне пристала со своим гаданием? Дальняя дорога… Бубновый валет… Ответов не было.
Время тянулось кленовым сиропом. По косым лучам, которые пробились сквозь мутные окошки и ползли вверх по стене, я поняла, что близится закат.
Дверь распахнулась.
— Выходи!
Меня выволокли наружу. Посреди площади красовался высокий свежеструганный столб с небольшим помостом, а под ним — куча хворосту. Деловитые селяне подходили с новыми вязанками и с вёдрами в руках, подбрасывали хворост в общую кучу и поливали его жиром, смолой и маслом. Солнце ещё не зашло, но толпа уже вооружилась зажжёнными факелами. Моё появление встретили одобрительным гулом.
Староста принарядился. Теперь на нём была чёрная круглая плосковерхая шапочка, к поясу он пристегнул расшитый узорами кошель и жилетку надел посвежее.
— На костёр её, — приказал он деловито своим молодчикам.
— Подождите, — воскликнула я, — разве палач уже приехал?
Я понимала бессмысленность своего протеста, но лишние минуты жизни вдруг показались удивительно ценными.
— Без него справимся.
Меня затащили на помост и привязали к столбу. От хвороста под ногами воняло прогорклым маслом и смолой. Факелы в руках селян чадили копотью и распространяли по округе удушливый запах жжёного тряпья и горелого жира. И хотя я по-прежнему в глубине души не верила в реальность происходящего, всё вокруг было настолько правдоподобно, что становилось не по себе. Умирать совершенно не хотелось.
На дальнем конце площади послышались всхрапывание разгорячённых лошадей и возмущённые крики. Кто-то басом пререкался с селянами. Староста приподнялся на цыпочках, пытаясь разглядеть, что там происходит, но солнце, которое опустилось почти к самому горизонту, слепило глаза. В сторону центра площади сквозь толпу селян, двигалась бесформенная тёмная масса, которая по приближении оказалась дюжиной вооружённых всадников. Во главе отряда ехал всадник в богато расшитом камзоле. Этот красавчик держался в седле непринуждённо, совершенно не обращал внимания на суетящихся вокруг селян и щегольски покручивал чёрный ус. Багровый шрам пересекал его лицо от виска к аккуратно стриженной бородке, но совершенно не безобразил, а только добавлял мужественности гордому профилю. Вокруг всадника и его спутников, рискуя попасть под копыта, толпились селяне. Детвора протискивалась между взрослыми и старалась украдкой потрогать богатую упряжь. На мгновение почудилось, что среди толпы промелькнула та самая старушка, что напоила меня волшебным отваром, но так как от солнца слезились глаза, могла обознаться.
Всадники подъехали к месту будущей казни и остановились, их предводитель огляделся вокруг и на мгновенье задержал взгляд ярко очерченных серых глаз на мне.
— Бог в помощь, добрые люди! — обратился он к старосте.
— И вам того же, добрые господа, — ответил староста, косясь на длинный острый меч незнакомца. — Чьи будете и куда держите путь?
Всадник добродушно улыбнулся, сверкнув золотым зубом:
— Мы ничьи. Мы вольные люди.
Староста вполголоса ругнулся, прикрывая рот рукавом, и подмигнул своему дюжему помощнику.
— Ну, так, в добрый путь! Езжайте с миром, — продолжил староста уже громко. Он весь как-то съёжился, втянул голову в плечи, а его крысиные глазки забегали.
— Да мы не торопимся, — отвечал всадник, стараясь удерживать разгорячённого коня на месте, и словно ненароком положил правую руку на рукоять меча. — Когда ещё доведётся увидеть такую красивую девушку… на столбе.
— Это ведьма, — хмуро буркнул староста, — и быть на столбе ей осталось недолго. Мы как раз собираемся возжечь очистительный огонь, чтобы изгнать магическую скверну из нашего края. Во славу святителей и милосердного бога!