— Да. Ты прав, старик, — рассмеялся всадник, дьявольские искорки мелькнули в его глазах, — не долго этой красотке быть на столбе. Вот только сдаётся мне, что жечь девушек — неправильно. Им всегда можно найти другое применение. Так ведь?
— Это не девушка, а ведьма! — возразил староста. — И самое лучшее ей применение — обратить в пепел!
Всадник вдруг посерьёзнел. Его конь, сердито переступая копытами, теснил старосту. Староста попятился, его лихорадило, то ли от страха, то ли от возмущения.
— Ну, хватит! Довольно бредней святош! — проговорил всадник. Он выхватил меч из ножен, подъехал вплотную к столбу и одним ударом перерубил верёвки, которыми я была связана. — Она едет с нами.
Всадник подал мне руку в потёртой кожаной перчатке. Я, не понимая себя от внезапной радости, не осознавая ещё вполне своего счастливого спасения, протянула руки и тут же оказалась в седле перед всадником. Левой рукой он приобнял меня, другой — взмахнул над головой острым мечом. Как молния сверкнул клинок в косых лучах заходящего солнца. Другие всадники в одно мгновение обнажили мечи и сомкнулись плотным кольцом вокруг своего вожака. И вовремя! На моих спасителей тут же со всех сторон набросились селяне. Помощник старосты привёл вооружённых дубинками и кольями молодцев, у некоторых были даже ржавые пики, возможно оставшиеся ещё от воинственных предков. Селян было значительно больше, и хотя всадники ловко орудовали мечами, наносили удары направо и налево, не жалея попадавшие под клинки руки, плечи и головы, даже мне было ясно, что скоро мои защитники будут опрокинуты толпой селян. Вид пролитой свежей крови только взбудоражил толпу. Селяне зароптали словно пчёлы в растревоженном улье. Всадник прижал меня к себе покрепче и пришпорил коня, тот встал на дыбы и в два прыжка выскочил из гущи сражения, подминая под копыта зазевавшихся селян. После этого всадник обернулся, и продолжая ловко отбиваться от нападавших, оглушительно свистнул. Его спутники один за другим последовали за ним, и вот уже вскоре мы мчались галопом по дороге прочь от недружелюбной деревни. Я крепко обхватила своего спасителя, прижалась к нему и вдыхала его аромат, который казался мне в эту минуту самым прекрасным запахом — запахом свободы.
* * *
Мы скакали от заката и до полуночи, так мне показалось. Холмы сменились густым лесом, повеяло вечерней сырой прохладой. Деревья подступили к самому краю дороги. И мы мчались по просеке, едва не касаясь раскидистых ветвей. Небо над вершинами деревьев почернело и высыпали звёзды, гораздо ярче, чем в моём родном городе. Взошла полная луна и осветила всё вокруг мягким карамельным светом.
Всадники умерили бег лошадей лишь когда вдалеке забрезжил оранжевый огонёк костра.
— Почему ты не поверил им, что я ведьма? — спросила я, когда конь под нами пошёл медленнее.
Всадник посмотрел на меня и улыбнулся:
— Я видел на своём веку много колдунов и ведьм. Поверь, ты совершенно не такая! — он наклонился и крепко поцеловал меня в губы. От нахлынувшего восторга я была готова взмыть в небо, но сильные руки в потёртых перчатках крепко держали меня.
Потом мы свернули с дороги и подъехали к охраняемому лагерю. Посреди лесной поляны горел небольшой костёр, и толстые бревна вокруг него служили лавками, на которые тут же расселись мои спасители. Край поляны тонул во мраке, но там белёсыми пятнами угадывалось несколько палаток, чуть поодаль была сооружена коновязь. Над огнём были устроены вертел и пара котелков, булькала похлёбка, аппетитно пахло жареным мясом.
Мой спаситель осторожно спустил меня с седла, его товарищи помогли добраться до костра. С непривычки мне казалось, что я не смогу не только сидеть, но и стоять. Мои нежные части, те что пониже спины, казалось, превратились от бешеной скачки в мозолистый фарш. Но мне освободили место на бревне, и кто-то заботливо подостлал пушистую волчью шкуру, в руках моих оказалась кружка с душистым отваром. Вскоре я почувствовала, как возвращаюсь к жизни, и только тогда заметила, что рядом сидит и внимательно смотрит на меня знакомая старушка-травница.
— Ну, здравствуй, красавица, — произнесла она. — Я верила, что ты справишься.
— Как вы здесь оказались? — спросила я, и почувствовала неудобно, так как вопрос прозвучал слишком грубо.
Старушка тепло улыбнулась: