- Извини, кот. Мы же не знали… Больше не будем! – и уставился кошаку в глаза.
А вот после и я обалдел! Котяра фыркнул, в эмоциях буквально светясь ехидством, клацнул перед носом едва дёрнувшегося ефрейтора клыками, а потом легонько ткнул его башкой в нос и, задев плечом, утопал обратно в нашу комнату, независимо задрав хвост. Акула, продолжая сидеть на корточках, машинально потёр физиономию, размашисто чихнул и выдал:
- Кажется… помирились!
Народ ошарашенно переглядывался, самый быстросоображающий, Марат, первым сложил два и два:
- Следопыт, так это, получается… Когда мы за Гавряева ответку бежали устроить, ты как по ниточке шёл… Это ты его на след поставил?!
- Не поставил я никого, и не приказывал – не тупи, соображать начинай... Попросил, найти тех уродов – это да, было; объяснил, что нашего убили, и попросил выследить скотов, показал, откуда начинать, а дальше главное было не отстать и правильно понимать, что именно кот сообщает… Оттого и шёл я, как ты помнишь, слегонца пришибленным, слишком сложно чужой тип мышления принять и… интрепретировать в человеческий, так правильнее всего. Так что на котят губы позакатывайте – разве что если сами захотят, вот тогда силой удерживать не буду. Но – если, не дай бог, решите подзаработать… – дальше договорить не дал обще-возмущённый галдёж, клятвенные уверения «ни-за-что-ни-кагда!», прервавшиеся проявлением Ареса рядом со мной и его выразительно-благодарным урчанием! Ну да, типа ушёл… Весло только сподобился выдавить: «Вот это да-а-ааа…». А после мы потихоньку переместились к мангалу, только Арес теперь не прятался, а с удовольствием размазался по одному из брёвнышек, установленных вокруг кострища… хорошо тогда посидели, последний вечер, так сказать... Арес так обожрался, что там и задрых, пришлось нести в комнату, свалить на кровать – а самому бежать прощаться в санчасть…
- Командир, может?.. – День протягивает мне вскрытую бутылку киршвассера – немцы наладили производство, из местной «вишни». Чего только в Новой Одессе не встречается – портовый город, как ни крути… Тяпнуть? Заманчиво… нервы что-то как струны звенят. Хороший глоток-два спиртного под полтинник градусов точно попустит… Нельзя! Если бойцы мои увидят, что я в бутылке проблемы гашу, то, может, и поймут… но доверять перестанут. Я же сам их учил – в рейде ни капли! И самому же нарушать правила… Сейчас, может быть, и не осознают или внимания не обратят, но ведь запомнят. Своими руками подрывать доверие подчинённых – один из самых глупых способов уграть коллектив.
- Нет, День, я же говорил – на выходе «в поле» голова должна быть свежей и способной на трезвый… хм-м-м… анализ. А наливаться спиртным – расслабляет, конечно, но чересчур слишком. Сейчас, пару минут ещё посижу, и в норму приду. Сам не ожидал, что так вот накроет.
- Да мы чего, ты не переживай, командир… ясное дело, видно, что ты не в себе… и так здорово держишься.. – забубнели в два голоса бойцы; при открытом переходе звук из кабины прекрасно слышен и в жилом блоке. Поскольку большую часть проёма занимала тушка Дениса, голос Коляна доносился как бы через переговорную трубу, искажённо и глухо. Я на миг представил Хромко в виде этой самой трубы – и едва сдержал истерический ржач! До боли в скулах захотелось ляпнуть что-то типа «День, открой рот пошире – а то плохо слышно, чего там Весло кричит!», благо, что вовремя сумел зубы сжать и даже хихиканье удавил в зародыше! От этих ребят моя жизнь, может быть, зависеть будет, а я на ровном месте быдловато юморить начну? Про то, что они за мной в никуда рванули не раздумывая, и упоминать бессмысленно…
- Ф-ф-фуххх… Кажется, прошло! Ну что, друзья-товарищи – двигаемся помаленьку? – я запустил заглушенный движок и, аккуратно удерживая руль, тронул с места грузовичок. Хватит себя жалеть! Я сам выбрал дорогу, в конце-то концов! А то, что она оказалась с камнями… а где без камней бывает?! Вот и хватит скулить!
Через открытое окно (кондиционер я решил пока не включать, почему-то вполне хватало сквознячка из окна – привык, наверное, к минимальным удобствам?) тянуло запахом перегретой пыли, травы и немножко чем-то морским, едва уловимо, но было… или казалось, какая разница? «Дорога» легко вползала под колёса, извиваясь между холмов, рощ и груд валунов, постепенно становясь всё ровнее по мере уменьшения количества и размеров препятствий. Часа через четыре мы выкатились собственно в саванну – какой её принято считать, то есть «бескрайняя», выжженая многомесячным, без единой капли влаги, солнцем равнина, покрытая чахлой растительностью, и на первый взгляд – абсолютно безжизненная… В кемпере отчётливо завозились бойцы, я притормозил машину и крикнул в переход: