Весло нырнул в лаз кабины, а я, обхватив своих подопечных, старался передать им уверенность в благополучном исходе… Из динамика послышался голос Марева:
- Канистра, что с вами?! Канистра, приди в себя! Ефрейтор Грубин, запрещаю засыпать! Серый, твою мать, держись!
Канистра – это наливняк наш, топливозаправщик, он всегда в колонне последний, и его водитель, кажется, паршиво переносит воздействие сплюх; из тех, видать, которым и пяти минут много… Помочь им (в кабине должно быть два человека, хотя не факт, в спешке могли заскочить куда угодно, лишь бы в машину) всё равно нечем, остановиться и выйти наружу, в снотворное аэрозольное облако – один из вариантов самоубийства, в виде бонуса практически безболезненного. Так что кроме криков старлея в рацию никаких действий (и команд того же Марева) не последовало – если они отстанут, их не спасёт никто и ничто…
Гнали мы технику примерно час, удрав за это время по прямой от «волны» километров на двадцать, может чуть больше. Команда «Принять вправо, остановить движение!» прозвучала совершенно неожиданно – по мне, нам ещё часа четыре-пять нужно улепётывать, а то и всю ночь – ехать по саванне ночью опасно, но тут уж из двух зол… В дверь кемпера кто-то забарабанил сразу же после остановик, когда Весло соторожно приоткрыл верхнюю часть люка, в проём всунулась голова Кудесина:
- Следопыт, поднимай свой дрон! Канистра отстала, если они недалеко и сверчки ещё не добрались…
- Есть. Весло, отцепляй аппарат, проверь – целый?! День – ты как?
- Нормально, вовремя смылись… – Хромко держится, хотя голос подрагивает. Я и сам, пожалуй, мало отличаюсь, потому стараюсь говорить короткими отрывистыми фразами, чтобы не так заметно было! Квадр пережил поездку в целом достойно, ещё один полёт выдержит – старт! Буквально через пять минут замечаю наливняк с прицепом, уткнувшийся в кустарник и застрявший в нём передними колёсами. То же видит и старшина, описывая в рацию картинку. Следует новый приказ – будем выручать, снотворные насекомые не ближе получаса, шанс как минимум спасти людей есть…
29-е число 8-го месяца, саванна, вечер.
- Следопыт, как жизнь? Будешь? – Тропов кивает дружелюбно, протягивая мне чашку с компотом – Холодный, повара расстарались!
- Буду конечно, если холодный. Да в такую жару и тёплый бы пошёл за милую душу! – беру предложенную ёмкость и делаю осторожный глоток – не хватало ещё горло простудить. На жаре, да с холодненькими напитками или вкусностями типа мороженого – как раз плюнуть!
Очередной временный лагерь… Завтра мы отделяемся от «колонны» и уходим своим маршрутом. Старлей Мир – мы теперь всех «имеем право» окликать позывными, к нам тоже подчёркнуто обращаются именно так – объяснил, что он имел в виду под «недолго». Объяснял, лично подсев к нашей тройке во время ужина, и притом заметно расстроившись от такой перспективы – успел нас переоценить, с момента первого знакомства! Оказывается, к срочникам в составе подвижных ИТЛ (для ИТК маловаты, хотя официально «колонны» значатся именно так) высшее командование относится сугубо отрицательно. Собственно, к сорчникам в составе стационарных ИТЛ отношение немногим лучше – то есть, если и встречаются, то скорее как исключение! Считается, что призывник-срочник недостаточно ответственен для службы в подобных частях, поскольку… объяснение было крайне туманным, я для себя сформулировал проще, «…детство в жопе не доиграло!». Не знаю, не знаю… может, так оно и есть. Фактически, срочников в составе «семёрочки» действительно не так уж много (и в основном на «бумажных» должностях), это мы чем-то глянулись майору, и были «стремительным домкратом» зачислены в ряды. Обычно конвоирами-охранниками берут более подготовленных бойцов, предпочтительно отслуживших хотя бы год-два в считающихся менее… м-м-мм… геморными… войсках. Именно считающихся – хотя и тут как посмотреть. Да, в боевом контакте между подразделением автоконвоя РА и залётной бандой шансы погибнуть есть, и их величина впрямую зависит от численности банды и противостоящего ей подразделения, ну и их оснащения, конечно. Даже самое мотивированное и великолепно обученное подразделение, но вооружённое лёгкой стрелковкой и уступающее по численности противнику вдвое и более – почти всегда проиграет более «аморфному» отряду, но многочисленному и вооружённому миномётами, безоткатками, какой-никакой бронёй… С другой стороны – боевые контакты у конвойников достаточно редки, иногда (увы, крайне редко) призывники весь срок своей службы катаются на броне «бэтров» просто так, без единого выстрела по человеку (живность всегда обеспечивает острые ощущения). Слава у РА достаточно грозная, чтобы харакири стремились совершить не слишком многие (именно что не сэппуку, а харакири – разница как между тараном в бою вражеского танка-самолёта-корабля своим таким же, и угоранием на собственной койке из-за непотушенной по пьяни сигареты)… А вот «зэ-ка» требуют постоянного внимания! Все они наполовину смертники, дожить до освобождения без инвалидности удаётся только четверти из осуждённых более чем на три-четыре года каторги, а попадают туда обычно по обвинению в бандитизме, убийствах, иногда ещё за попытки крупного мошенничества, средний срок – лет пять, и то ещё как считать этот средний… в смысле, народ и так отчаянный! Так что очень многие готовы рискнуть и прорваться на свободу любой ценой или погибнуть, чем терпеливо тянуть лямку и ежедневно рисковать жизнью в надежде дожить до конца срока…