В двух бараках заявились больными пятеро арестантов, многовато за раз, но в пределах… как объяснил Губарев. Тем более, они там набирались не за один вечер, и трое «старолежащих» действительно имели травмы средней тяжести и отлёживались уже несколько дней – небольшой обвал в глубоком врубе насажал им серьёзных ушибов по всему телу, включая головы (двое валялись с сотрясениями). Похоже, обвал если и был настоящим, то не слишком навредил этим троим, так как вели они себя во время побега весьма живенько… Кроме того, эти сволочи ухитрились изготовить примитивное оружие – что-то вроде ножей-дротиков! Деревянных, но с металлическими наконечниками, и один из этих уродов отлично ими владел… Когда доктор (точнее, врач-инфекционист, и с ним исполняющая обязанности медсестры лабораторный техник клинико-диагностической лаборатории – из аж трёх человек лаборатории, врач-энтузиаст, Горислав Сергеевич, организовал её в инициативном порядке и даже ухитрился выбить финансирование целым двум лаборатнкам) занимался осмотром вроде бы как полуживых пациентов, тройка каторжан дружно атаковала четверых конвойников, и троих… вывел из строя… именно ножевик! Двух стоящих ближе заколол в горло и печень, третьему – точнее первому, если по очерёдности нападения – метнул с обеих рук по дротику, попал в глаз и живот. Состояние тяжёлое, но пока ещё жив… может, и оклемается, хотя повязку на глазнице теперь ему носить до конца жизни. Двое оставшихся арестантов не только добили последнего конвоира, но и захватили в плен доктора и медсестру – по совместительству ещё и жену лейтенанта Конеша! Всегда говорил – не место гражданским на таких объектах, тем более женщинам…
Захватив заложников и оружие охраны, эти два отморозка (третьего последний конвойник таки положил, всадил в живот полрожка, жаль, что уже на остатках рефлексов, просто выжал крючок спусковой и… попал) быстро вскрыли второй барак, забрали дожидавшихся там «больных» и, прикрываясь заложниками, пошли на прорыв охраняемого периметра – к тому же, из барачного загона они и вовсе просто вышли, ворота в сетотчном ограждении как открыли для врачей, так и оставили, мол, что там случиться-то может?! Скорее всего, их бы там и пришили – возможно, правда, вместе с обоими заложниками – но каторжники точно рассчитали и время, и способ преодоления заграждений. Вместо прорыва к КПП или грузовым воротам они слаженно рванули к грузовикам, тем самым «уралам», которые водители привычно оставляли буквально в десятке метров от ворот – смысл перегонять специфический транспорт, который всё равно используется исключительно для доставки з/к и для почти любой другой работы должен быть переоборудован?! Нашёлся у них и спец-угонщик, завёл машину с полпинка… Этим «уралом» они с разгона вынесли одну из опор ограждения, заодно свалив секцию сетки, и бодро укатили куда-то в сторону гор, вдоль хребта, естественно, испоганив перед выездом вторую машину. Часовой с ближайшей вышки стеганул очередью по кабине машины – заложников бегуны загнали в кузов – и даже одного серьёзно задел, вопль был хорошо слышен, однако «урал» это не остановило, как и шипы на сетке – то ли не попали в колёса, то ли наддув достаточно компенсировал пробитие… Мы вернулись в лагерь примерно через два с лишним часа после побега, и машина с бандитами нам не встретилась. А жаль – поскольку одним из каторжников оказался мой старый недоброжелатель – Калека, будь он неладен! Я его не узнал, да и сколько времени мы тут пробыли – а вот он нас всех троих опознал, и оставил нам на стене барака послание. Кровью кого-то из убитых, шизоид е…анутый… Прямо напротив входа, крупными буквами: «Оборотень, тварь – попробуй МЕНЯ поймать!». Практически дословно… ну, только не «тварь» там написано было, а так один-в-один! Он же, гадина, похоже, и работал ножами…