Арес появился даже раньше, чем мы уложили Колю у камешка. Ткнул нетерпеливо башкой бедро, изо всех сил транслируя готовность расправляться со всеми оставшимися врагами, сколько бы их ни было. День аккуратно пристроил голову Весла на свёрнутую куртку и хлопнул меня по плечу – мол, двигай давай… Чую, расстроился День – но и сам понимает, от меня как от боевой единицы толку сейчас больше. А значит, караулить раненого ему…
Возле палаток на удивление тихо. Только подвывает тихонько, на одной ноте, «ссыкун», подстреленный Денисом. Да, в живот, несколько пуль – это и больно, и смертельно. Воет бандит даже не столько от боли, думаю – боль можно перетерпеть, если очень нужно; не всякую разумеется, но такую вполне – сколько от ужаса. Он понимает, причём всем – и разумом, и инстинктами, и чувствами – что уже мёртв, только дышит пока что. Вот и скулит, прощается с жизнью… не жалко. Был бы хоть достойным человеком, пусть и бандитом – добил бы, но такого… Вот и первая палатка. Арес, что там? Добыча? Нет? Совсем нет? Ну и ладно, значит, здесь чисто… Следующая. Есть враг? Затаился и ждёт? Не ждёт… живой враг?! А, дохлый… Ну правильно, это тот, которого я подшиб, значит, удачно. Второй там, на тропинке, и тоже готов, так что и вторая – чисто. Третья палатка… Что?! Кто-то дышит? Боится? Враг, но добыча? Сильно боится?! Ясно-понятно; и чего теперь с ним делать? А, наверное – пока что ничего не будем, пусть полежит ещё... пригодится. Хотя и опасно это, но сначала проверю последнюю палатку, если я правильно просчитал – там должен… должна быть живая. Наша цель, Елена Михайловна… Надеюсь, одна. Второй пленник, Горислав Сергеевич, по идее должен лежать за палаткой, Арес… вот даже как?! Плохо, очень плохо…
Кот подтвердил мои предположения – женщина в палатке одна, пахнет кровью, а вот врач, помимо крови, отдаёт ещё и гнилью. А значит – как минимум тяжело ранен, и рана уже… испортилась… Чёрт, бл…ть! Если всё так и есть – его придётся нести… Ладно, потом! Сейчас самое время выковырять последнего заныкавшегося урода…
- Эй, в палатке. Слышишь меня? – я лежу чуть наискосок от входа, за импровизированным бруствером из притащеного бандитами для костра брёвнышка. День – на месте, ему от камешков вполне удобно. Коля рядом с ним, у Дениса позиция понадёжнее выглядит, да и таскать раненого с места на место... Ну да, я не собираюсь геройствовать в одно горло! Тем более захватывать пленного – уж очень неприятные сюрпризы происходят иногда в такие моменты. А потому действуем по правилам грубой силы – толпой! Толпа, конечно, жидковатая получилась, но двое лучше, чем один… – Выходишь, руки на виду, три шага от палатки, стал на колени и лёг носом в землю. Руки раскинул в стороны ладонями вверх! Дёрнешься – стреляю…
Именно в этот момент снова взвыл охраняемый Артой! Удачно получилось, хотя… ну, каюсь, я попросил кошку взбодрить урода! Несколько выстрелов, вопли, ругань – но уже с истерическими нотками… К сожалению, переборщил! Я надеялся на то, что затихарившийся бандюк, послушав вой кошачьей игрушки, поймёт, что рыпаться некуда – и сдастся. Ошибся – от ужаса мозги последнего бандюка переклинили напрочь! Из палатки, вместо послушного з/к, вывалилось нечленораздельно что-то визжащее существо, и, выставив перед собой ствол, высадило в пространство весь магазин! Сработали буквально на рефлексах – и я, и День. Навелись, благо псих даже пригибаться не пытался, выжали спусковые… его чуть на клочья не разорвало! Били-то, считай, в упор! Заодно напоследок достреливаю подранка – он всё равно, кажется, уже без сознания… так надёжнее, теперь-то можно.
Несколько минут царила тишина, прерываемая только редкими потрескиваниями веток в костре – если я правильно понял, бандюки не новички в дикой местности и дрова подобрали правильные, до утра угли тлеть будут, даже если свежака не подбрасывать. А потом из палатки послышался тихий шёпот:
- Кто-нибудь… пожалуйста… Помогите… Больно!
Женщину в этой палатке… мог бы заново прикончить уродов – сделал бы! И совсем не так быстро – по методу старейшины Новика, и сам бы придумал чего-нибудь из той же серии! Я, услышав шёпот, метнулся к палатке даже не задумавшись об осторожности – но когда оказался внутри, несколько секунд сдерживался, чтобы не выскочить обратно… Из хорошего – Елена Михайловна осталась жива. Но в каком виде… Руки привязаны к палке длиной метра полтора, к этой же палке привязаны и ноги – только длинными верёвками. На глазах повязка, плотная, глухая; другой одежды, можно сказать, нет – разодранная блуза, болтающаяся на остатках рукавов и воротничка, не в счёт. Руки и ноги ободраны в кровь, особенно там, где веревки перехватывают конечности, но и прочих ссадин и кровоподтёков хватает. Промежность… не хочу говорить! Судя по всему, завтра её просто добили бы…