- День, начинаем. Срезай бинты, как закончишь – держи его чем только сможешь, не дай бог, я ему сосуд крупный вскрою. Не давай дёргаться, понял? Я, конечно, влил в него дохрена… и больше нельзя, и так сердце может лопнуть. А если он от боли очнётся – то, боюсь, больше не потеряется, сам понимаешь. Всё, хватит болтать, – оборвал я сам себя – поехали. Да, на всякий – когда начну, сними несколько кадров, чтобы видно было, что нам досталось… а то мало ли, обвинят в отсутствии лицензии! – я попытался хмыкнуть, но прозвучало фальшиво даже для котов, кажется…
Запах, и без того создающий вокруг Акимова некую дистанцию, после вскрытия уже обжавших напухающее бедро бинтов стал совсем невыносимым! Из-под повязки почти выстрелил фонтанчик жёлто-бурого гноя, хорошо ещё, что мы этого ожидали и дали ему просто стечь на камни, после чего я щедро принялся лить на рану раствор… Пока что врач оставался без сознания, что и пугало, и успокаивало! Наконец поток грязного раствора из раны превратился в почти чистую струйку, я вздохнул, опять, уже почти привычно сдержав рвотный позыв, и положил ладони на бедро по обе стороны от раны. Лёгкого давления хватило для очередного фонтанчика; брызнуло так, что, если бы не баллистические очки, напяленные перед самой «операцией», то пришлось бы промывать глаза! Ещё раз… «арафатку» на выброс, хана платочку… какая херня в башку лезет… кажется, основной гной вышел… кожа как-то скрипит под ладонями, неприятно, неправильно… Ничего, прорвёмся! Всё, гной вышел – не весь, конечно, но большая часть. Теперь – самое страшное… Скальпель в руку, хотя даже держать его я толком не умею, я не врач, так, самозванец… но врачей здесь, в округе, как-то не наблюдается. Елена Мизхайловна явно не в себе, и неизвестно придёт ли вообще, заставлять её оперировать такое… да и не врач она, даже медсестра, насколько я знаю, номинальная – чтобы можно было провести по документам, а так лаборант-биолог, пробирки-микроскопы… Образование у неё и вовсе какое-то педагогическое – всё это Губарев нам зачем-то рассказывал, когда собирал в погоню – куда ей человека резать? Опять себя забалтываю – даже не думал, что я настолько труслив! Перчатки на руки, хорошо, что у бандосов ящик медицинский покупной, там много всякого, половину я даже опознать не смог… вот здесь будет нормально, кажется… тихий хруст, скальпель проваливается! А, нет, не глубоко, просто кожу прорезал… ф-ф-ффух! Провожу глубже, лезвие полностью скрылось в разрезе на всю ширину… хватит, вскрываю в сторону открытой раны… готово. Гной опять потёк, ну, это понятно, следующий разрез! Так, хорошо, третий… четвёртый… пальцев не чувствую совсем, но скальпель вроде не выскальзывает… дышать тяжело, мешает платок, и вонь, как же всё это смердит…
- День, промой рану, тонкой струйкой! Этот кусок придётся срезать, там спасать нечего! Видишь, оно уже всё стухшее, вычистить надо… так, хорошо. Сейчас я…
Раненый вдруг вздрагивает и стонет. Пришёл в себя?! Только этого не хватало! День дёрнулся придавить тело, но Акимов снова затих – видимо, это было инстинктивным движением. Я снова, стараясь действовать как можно чётче и быстрее, глубоким разрезом вспорол рыхлый комок плоти на краю раны, и с третьего раза отчекрыжил кусок грамм на семьдесят, вздутый и мерзко смердящий, открыв сероватое мясо… Гноя на месте отрезанного куска ещё не было, хотя цвет плоти мне не понравился. С другого края раны ещё один такой же… но поменьше, намного, скорее кромку срезать, и всё… а вот глубже… надо! Зажим, сам держу, раненый дрожит и пытается отодвинуться от меня, даже без сознания, только бы… ничего, он не старше меня-прежнего, до перехода сюда, выдержит! Ещё кусочек… кажется, всё. Может, даже наверняка что-то осталось, но я не уверен, а раз не уверен – не трогай! Промыть… да, больше пока не надо… может, и совсем будет – не надо. Теперь – главное. Шприц, набираю полный, десять миллилитров – и начинаю осторожно и скупо обкалывать рану по периметру, в чистую кожу, в здоровое тело, разумеется… Создаю что-то вроде блокады, хотя даже понятия не имею, правильно ли действую! Меняю иглу и остаток в шприце, миллилитра три, вгоняю в вену у локтя – к счастью, судорожно подёргивающийся раненый сам «подкачал» сосуды, я её хорошо вижу… Теперь закрыть рану, и всё, для первого раза. Марлевые тонкие повязки, не столько бинтую, сколько прикрываю рану от воздуха, заодно пропитываю повязку раствором из котелка – не помешает, надеюсь. Кажется, закончили; пытаюсь выпустить скальпель из пальцев – разжимать приходится другой рукой. И болят пальчики так, будто я на них раз так полста отжался, на время! Чёрт, кажется… а, нет, перчатки целые, всё нормально. Не хватало себя самого резануть инфицированным лезвием!