- Позвольте поинтересоваться, какой уровень доступа у вас самого, Роман Валерьевич? Приятно видеть коллегу, развивающегося настолько высокими темпами, даже и поучиться чему-то можно… так какой у вас уровень? Официально требую предъявить полномочия! – а вот это было что-то мне неизвестное! Пришлые, кажется, ничего подобного не ожидали – как-то нервно они переглядываются, а вот наши… ого, наши на взводе, Сорокин вон пистолет поглаживает! Какого чёрта происходит?!
- Допуск В-ноль. – выдавливает «майор», выкладывая на стол какую-то карточку, вроде ай-дишки. Горислав бегло просматривает кусочек пластика, удовлетворённо хмыкает и… вытаскивает из кармана собственный такой же, только более блеклый, с минимумом данных:
- Ну надо же… а у меня А-три, дорогой коллега! А раз так – я вновь хотел бы поинтресоваться, какими именно… исследованиями (это слово Горислав буквально выплёвывает) вы собираетесь заняться с использованием питомцев младшего сержанта?! Я слушаю – план исследований, предполагаемые результаты, планируемые ресурсы и расходы!?
Роман Валерьевич, кем бы он ни был, явственно скис – уровень допуска Горислава (к чему бы ещё, хотелось бы знать?) оказался для него «нокдауном», ничего подобного псевдомайор не ожидал и парировать такой удар ему было нечем – то, что он заблеял в ответ на резкий, совсем не похожий на предыдущую словесную патоку, вопрос, было именно натужным блеянием, не более того… Горислав не стал миндальничать:
- Прекратите этот балаган, Хильменич. Вы пытаетесь навешать мне на уши лапшу? Даже неспециалистам уже совершенно ясно, что никаких мыслей и планов у вас нет – есть только жадное желание наложить руку на неожиданную… находку сержанта. Только уверяю вас – не получится. Я в течении почти декады вёл наблюдения за общением сержанта и его питомцев, и смею вас уверить – вас они просто разорвут в клочья, с ними методы привычной дрессировки попросту бесполезны. Так что ваши мечты можете оставить при себе – это не дворовые тузики, готовые на задних лапках за косточку скакать (я представил себе в лицах попытку приручения Ареса куском мяса, потом добавил руку, протягивающую этот кусок в клетку, дорисовал воображением всю тушку… и еле удержался, чтобы не дёрнуться, уворачиваясь от фонтана крови из обрубка этой грабарки! Не, надо что-то с воображением решать, перебор…). Для этих хищников есть только один авторитет, даже его бойцы котами только терпятся, как друзья/подчинённые их вожака – остальные же вообще лишь досадные помехи-раздражители, которых вожак запретил… м-м-мм, уничтожить. И изменить данную ситуацию, не зная, каким образом она вообще стала возможной… – последние слова Горислав говорил, похоже, сам себе, не столько беседуя, сколько рассуждая вслух. Наступившую несколько неожиданно тишину разрушили завозившиеся на своих стульях «пришлые». Оклемавшийся, как оказалось, Хильменич, нацепив на себя маску «радетеля за отечество», програссировал (надо же – а раньше, вроде, чётче выговаривал слова?) с почти открытой враждебностью:
- Я всё жи настаиваю на пегедаче неизсвестных науке животных в наш отдел, для изсучения и возможного пгименения, на общее благо жителей Пготектогата! И буду тгебовать этого в научном совете!
Беляев, тихо чему-то улыбнувшись, вдруг встаёт из-за стола, небрежно машет рукой нашей попытавшейся вскочить вслед за ним компании (кроме пришлых, эти наоборот, демонстративно даже не дёрнулись – невежливо, нарываются граждане), делает несколько шагов к дверям…
- Здравствуйте, Михаил Максимович, проходите, устраивайтесь! Может, кофе? – капитан отступает назад, а в дверь буквально въезжает (не, так-то входит; но вот по ощущениям – тяжёлая бронетехника прикатила и разворачивается на боевом рубеже, пластая гусеницами всё подряд, от глины до железобетона!) давешний «викинг». Один из только что нагловатых пришлых, «гражданский-без-имени», такое впечатление, прямо на стуле принимает стойку «смирно» на уровне выучки кремлёвских крусантов, и застывает в позе «проглотил лом, а он, сц…ко, длинноват оказался и сверху в череп упирается, а снизу в паркет на полу, пробив сидушку»! «Викинг» мельком оглядывается, чему-то хмыкает, и усаживается в кресло как бы в стороне, но при этом «прикрывая» фланг Гориславу:
- Да, не откажусь, Степан Николаевич, давайте. – кивает он, и затихает, чуть прикрыв глаза. «Пришлые» молчат несколько секунд, потом, уже заметно подрагивающим голосом, «майор Адамиди» пытается оставить за собой «последнее слово»: