Тихий, на грани слышимости стук лап, и практически тут же одновременно визг котёнка и удар по эмоциям – ужас, совершенно неконтролируемый ужас! День полностью теряется, ему досталось больше, похоже… больше? Это мелкий так?! Да что такое… ах ты ж тварь, ну – сам нарвался!
На условную корму плота с подступивших совсем близко деревьев сиганул «гость» – здоровый, крупный бандерлог-самец. Судя по тому, куда он прыгнул, целью являлся мелкий – на равных себе размерами дикое зверьё старается не нападать, без крайней необходимости. А детёныш как раз вполне добыча, тем более, прячась от заботливой девчонки, кошарик отполз едва не на край плота… И мы – не успеваем! Бандерлог на клетке для плотогонов, но она пустая, рулевой на «носу» плота, и пристрелить тварь некому… День едва пришёл в себя, ещё мало что соображает, я вообще закрыт от этой сволочи девчонкой, Весло на «носу» плота вместе с рулевым, в передней клетке, чёрт, ну как же так! Котёнок бросается обратно к нам, обезьяна рывком настигает, стукнув конечностями по палубе гораздо громче, чем по клетке, протягивает лапу… и та, под визг мучительной боли и не менее мучительного страха, повисает на ошмётках сухожилий и кожи! И тут же подламывается вторая, задняя лапа, и вновь взвывает, каким-то утробно-прощальным, смертным воплем, обезьян! На боку корчащегося агрессора «вспыхивает» здоровенная рана, в которой видно что-то булькающее, шевелящееся и вздрагивающее, в обрамлении осколков перебитых рёбер – я даже не успеваю увидеть удар, которым это сделано! Бандерлог уже не воет, только мучительно хрипит, пытаясь двумя здоровыми лапами оттащить своё тело к краю плота… недолго; горло обезьяны раскрывается багровой глубиной, с деревьев вдоль реки раздаётся яростный вой стаи, которой, вероятно, рулил этот самец… В ответ с края плота отвечает утробный рёв на два голоса, над тушкой обезьяны из смутных теней проявляются мои зверюги, и снова полный бешенства и откровенного вызова рёв!
На деревьях вдоль русла беснуются бандерлоги, градус остервенения вонючек растёт семимильными шагами, обезьяны, похоже, собираются мстить до победы, не глядя на потери… и имеют шансы, два кота против своры в четыре десятка голов не потянут, тем более, что на эффект внезапности рассчитывать уже не приходится. Но это если котам драться придётся самим… чего не будет никогда! Пускай мы не успели на помощь котёнку, но вот эти твари на ветках… Автомат уже у плеча, выцеливаю ближайшую вонючку, беснующуюся буквально над головой, метров пять всего от дерева до борта нашего корыта по горизонтали – и сшибаю двумя выстрелами, экономно! Следующая… вон она гадина, какую-то дрянь в лапах тащит, кинуть в нас, небось, рассчитывает – на тебе! Справа короткая очередь – в бой вступил День со своим трофейным «bren»-ом, выбрал себе из бандитского наследства ствол, то ли по моему примеру, то ли сам автомат понравился… наконец-то! А как носом крутил когда-то… Слева гулкий «б-дах» винтовочным патроном, с автоматным/промежуточным не спутаешь – ага, это Коля подключился, со своим амеро-швейцарским (или амеро-немецким?) винтарём! Шьёт немногим медленнее очереди, и обезьяны с деревьев сыпятся горохом, в три ствола-то!
Остатки стаи, поверещав на прощанье из зарослей, оставаясь вне поля зрения – потери превышают две трети всей шоблы, разве только что мы не всех видели, а это весьма вероятно – отстают от каравана, да и вой не столько уже угрожающий, сколько истерично-напуганный. Собственно, они и так долго продержались – самых крупных и злобных, по праву осознающих свою силу, мы выбили едва не полностью, сведя почти к нулю боевую мощь этой стаи – теперь, скорее всего, самок разберут к себе окружающие самцы, присоединив к собственным, вместе с территорией, которую эти раньше контролировали… а молодняк-самцов, вероятнее всего, перебьют – никому не нужны будущие конкуренты, разве что совсем мелких оставят, которые ещё за мамашами бегают. Жалко ли мне бедных обезьянок? Дикая природа, банланс-равновесие, то-сё… Ничуть – с какой бы это стати?! Я, за любого из своих котов, согласен отгеноцидить вообще всю популяцию этих вонючек, уж слишком злобные, настырные и агрессивные! Сами полезли – сами и нарвались, твари! Кстати, настырные – не преувеличение; я и заметил едва-едва, когда на палубу сиганули две… нет, даже три обезьяны, мстю непримиримую мстять, за своего первого – и тут же, даже не успев заверещать, рухнули, пятная металл осколками костей и пригоршнями мозгов из разбитых, неуловимыми для человеческого глаза ударами, головёнок! Оснащённая когтями кошачья лапа – страшное оружие, особенно если котик не подкачал размерами! И – как не банально звучит – тишина…