Туалет и помывку фрицу тоже организовывали по требованию – но обязательно подключая второго охранника, страхующего! Гулять выводили в сумерках, только на носу корабля и на короткое время, обычно вечером, но и от утренней прогулки не отказывали – самим скучно. А днём на палубу попрётся только полный придурок – солнце шмалит немилосердно, и хотя жара чуть снимается влажностью воздуха, иначе чем издевательством такое времяпровождение назвать нельзя. Дейс заикнулся было про дневную прогулку, но хватило его – один раз, на второй день плавания – минут на десять, потом сам запросился в каюту! Взамен дневных променадов мы облагодетельствовали фрица литературой – у команды нашлось килограммов десять самой разнообразной периодики, на пяти разных языках и давностью издания до трёх лет, естественно, никому особо не требующейся. Чтобы немец не тронулся крышей со скуки и от дефицита общения – давали возможность читать, сидя на стуле и будучи к оному пристёгнутым нижней частью тела полностью и частично верхней… короче, одну руку ему свободной оставляли, чтоб страницы переворачивал. Стул, естественно, выбрали из закреплённых к палубе наглухо – так что деваться фрицу было некуда… да он и не пытался, в общем-то. Учитывая, что Дейс на каторге отбарабанил почти три года, для него эта литература была очень даже своевременной – благодарность немца выглядела вполне искренней!
С командой мы особо не пересекались – хватило один раз засветить колечки «от Новиков», и отношение к нам стало вполне уважительным и даже где-то дружеским. Хотя поначалу на эмблемы «семёрки», которые мы сознательно и демонстративно даже не пытались прятать, вызвали у морячков когнитивный диссонанс – в просоленных душах никак не укладывались дружелюбные отношения между Семьёй контрабасов и военнослужащими Седьмого управления РА! А потому наше появление на борту сперва восприняли холодно и настороженно, не доводя, впрочем, до прямой враждебности. Думаю, видевший на нас колечки во время прощания с Игорем Новиком капитан добавил понятливости экипажу, так что ледок в отношениях растаял, толком даже не схватившись…
Плыть было скучно. Корабль наш, как я и просил Олега, оставил за кормой Москву, не заходя даже на рейд – то ли Новики надавили на капитана, то ли и в самом деле так удачно попал рейс «Чайки», неудовольствия Евгеньевич не выказывал. Ну, или оказался очень продвинутым лицемером, не позволившим глубинным эмоциям проявиться внешне… Первый раз мы вошли в маленький порт уже на территории Конфедерации, хотя уверенно утверждать я бы не взялся – русскоязычных среди жителей хватало с хорошим запасом, как бы не больше половины встреченных мной вообще. А вот вывески магазинчиков, наоборот, были в первую очередь англоязычными, хотя почти все имели дополнительную табличку с русским, а часто ещё и испанским переводом! Простоял корабль у пованивающего тухлой рыбой причала этого Такома-бэй, тысяч на пять резидентов, больше суток – команда активно трудилась на погрузочно-разгрузочных работах, а мы попарно смотались «в увольнение» на берег – на пару часов суммарно. Честно говоря – хотелось почувствовать себя не военнослужащим, а просто одним из… Правила ношения оружия здесь не отличались от прочих поселений в Новом Мире, разве что никаких санкций к нерезидентам за короткоствол не применялось, полное равенство и братство! Стрельбой на улицах и не пахло, вообще жители мне показались как-то усиленно ненавязчивыми. Капитан, позже, за чашкой кофе, на которую пригласил меня уже в открытом море (вообще, целью приглашения было согласование действий, на случай боевого контакта с водоплавающими любителями чужого добра, сиречь пиратами; договорились сразу, а потом просто общались, в неформальной обстановке, под кофеёк с капелькой рома), объяснил: