Хотя вид на глазах преображающегося корабля с берега – закачаешься, как на каком-то ускороенном просмотре видео! Почему с берега? Так это вынужденная мера – кошарики мои ещё готовы терпеть пребывание в, считай, будке «посреди бегущих волн», но вот ароматы свежепокрашенной посудины обонять – ищи дурных! Как только морячки протараканили несколько вёдер с краской, и с кормы начали доноситься первые, робкие, смешанные с ароматами камбуза оттенки растворителей (спиритусов, бензинов-ацетонов) – я кабанчиком метнулся к кэпу, и уже через десяток минут (из них три минуты на капитанскую ругань, на тему причиняющих экипажу лишнюю головную боль пассажиров) мы на надувнушке типа «зодиак» весело плюхали днищем о мелкую волну в сторону галечного пляжа бухточки. Хе-хе, зато, когда коты принялись носиться по берегу в диком восторге от самого ощущения под лапами не каких-то металлических или, в лучшем случае, деревянных палуб, а настоящего камня и песка – Баргузину пришлось такой же руганью разгонять команду по местам, зрелище получилось отпадное! Да и после время от времени над фальшбортами мелкали головы любопытных, на что я реагировал индифферентно – уж кто-кто, а контрабасы языками лишнего трепать не будут, буквально физически не способны, отпечаток профессии…
Не знаю, маскировка помогла, удача, или мне, что естественно и понятно, не всё сообщили (не удивлюсь, если у этих ушлых ребяток имеются «прикормленные» таможенники чуть не в каждом порту – точнее, имеются-то они наверняка, даже гадать нет смысла, но вот их «уровень влияния»? одни просто «не заметят» контрабанду, за мзду малую, а другие – ковровую дорожку расстелят и за ручку проводят – но уже за солидные «сапасибы», и никак иначе…) – но до Нойехафена мы добрались без проблем. Сегодня в одиннадцать с копейками вошли в порт и тут же стали к пирсу (Баргузин и тут не обманул – если и можно считать какую-то часть порта военной, то это именно она), и уже через час наша машина вместе с экипажем и «пассажиром» стояла на твёрдом дорожном покрытии. Прощание вышло скомканным, экипаж «Glasgow» муравьями метался по судну, готовясь к ускоренной выгрузке опасного груза (в первую очередь, из-за наверняка присутствоваших лишних глаз и ушей), да и мы не очень-то рвались запомниться «…охраной привезенного Протекторатом – под видом контрабанды – оружия…», а потому в темпе покинули территорию порта и занялись поисками представительства ПРА. Ну и вот… нашли, кажется.
Нашли, к счастью, именно то, что и искали. Действительно представительство, а заодно и весь остальной комплекс межанклавного функционала, включая торговую миссию и филиал родимого Седьмого Управления – поскольку весь набор юридических функций собственно и относился непосредственно к нашему управлению РА, лишних сущностей плодить никто не собирался. В здание нас впустили без проволочек, что-то типа ресешена и заодно КПП на входе укомплектовывалось смазанной внешности девицей непонятного возраста (от двадцати с небольшим и до тридцати с гаком) под погонами старшего сержанта, которая, проверив сопроводительные документы, сходу отфутболила нас к необходимому кабинету, скороговоркой объяснив, кого мы там должны найти. Больше ничем мы её не заинтересовали – даже по званию деваха старше, а уж внимания ей здесь и без нас более чем достаточно! Я даже заподозрил, что её крайне неяркая внешность – сознательные ухищрения с помощью косметики, дабы… не провоцировать. Хотя что-то такое и в Уставе вроде имелось, но Устав – это Устав; какую женщину какая-то бумажка, пусть даже обшлёпанная суровыми печатями сплошь, остановит, если ей хочется выглядеть сногсшибательной?!
Мы – это я и Весло; День, как наиболее отдохнувший (так получилось с пересменками) остался в кемпере, караулить Дейса. Вместе с котами – в чужом городе мне выделяться очень не хотелось… Немец никаких провокационных действий не производил, но – орднунг и ему должен быть близок и понятен, да и сколько того орднунга нам осталось? Тот, кто служил в армии, знает этот почти физический зуд, когда считаешь не то что недели – а часы до момента вызова в канцелярию за увольнительным предписанием! А уж то, что оные предписания у нас уже имеются – и вовсе делает ожидание едва выносимым!