Нас в ресторан (весь полностью сняли на сегодня; городские власти оплатили, вроде бы, как и вообще всю эту гостиницу – между прочим, в центре Нойехафена!) набилось человек сто, а то и больше. Не только «медоеды» (тем более – тяжелораненые в госпитале валяются, а не за столами пьянствуют) – Коля частенько называет всю банду «вонючками», но фрицы на него не обижаются, он же свой, такой же… а паре остроязыких из гражданских, говорят, выписали таких люлей, что те в больничку угодили. Их там теперь тщательно лечат – как непременный атрибут лечения используя ведёрные клизмы, пару раз в сутки как минимум! Я ж говорю – «медоеды» сейчас очень уважаемые люди, во всём Нойехафене… и врачами/санитарами/медперсоналом – в том числе! Вот и… выражают, так сказать, отношение. Лечиться острословам предстоит, похоже, достаточно долго… Короче – тут помимо собственно участвовавших, полно членов семей, а также тех, кто обеспечением занимался, да и просто добрых знакомых! Ради чего столько народу собралось? Сложно описать… одновременно и празднуем победу – нет, армейские части ещё косорылых гоняют, но именно гоняют, завтра-послезавтра точно добьют – и поминаем тех, кто не дожил. А поминать много кого приходится – у всех есть, кого вспомнить… На стене напротив веранды – фотографии погибших бойцов, во главе с Брауном в парадном кителе неведомо чего – то ли полиции, то ли каких-то войск? Чуть в стороне, хотя и в общем ряду, Денис и Гюнтер – они наши, они «медоеды»…
- Не перешитвайт, Слетопыт, их бин… это есть слутшайность. Утатшный слутшайность, найн? – Горст на эти слова Уго согласно кивает и в свою очередь предлагает:
- Тафай са трусья, Слетопыт. Са то, што-пы их помнить все… не только как мы! – о, стаканы уже обновить успел. Да-ааа, нажрёмся мы, чувствую, сегодня… Но как же досадно! Надо же – мы круги вокруг Представительства наматывали, собирались завтра-послезавтра навестить тех двух ублюдков, да помочь им переехать в тот адский круг, где их давно черти заждались… как по мне, так в восьмом им самое место – лицемеры именно там прописку, вроде, получают? Впрочем, и второй тоже неплохо… Но – надо же, какая непруха – днём сегодня в новостях передали – эта сладкая парочка: отравились! В ресторане отравились, куда отдыхать организмами отправились! Блин, самостоятельно ласты склеили, вот прям так, внаглую, просто сдохли из-за какой-то рыбёшки ядовитой, которую почему-то не опознали на кухне! Даже почти не мучались – полчаса корчей, и алга… Обое, разом, одновременно, считай! И летёха Наум, и капитанша, лапочка-Дианочка; р-ррраз – и нету…
- Давай, Иво, давай… за них! – не чокаясь, опрокидываем стаканы. У-ууух-хх… крепкая, зар-раза… хотя пьётся легко – умеют, немчура, не отнять. Зажевать чем-то… а, вот эта острая гадость подойдёт. То ли перец, то ли фасолевый стручок – только здесь, у фрицев, и растёт, нигде больше не встречал. Просто так, в варёном виде – всё равно что вату сырую жуёшь, ни вкуса, ни сытости. Зато в виде этакой «моркови-по-корейски», со специями, в маринаде – просто песня, особенно для закуси! Надо бы закинуть в желудок чего посущественнее, а то так и гастрит недолго заработать… вот, ветчинка в самый раз, ровно такая, как я люблю – и не слишком сырая, но и не пересушенная, и дымок приятный чувствуется, с чем-то плодовым…
Разговоры стихают – свет пригасает, на стене появляется картинка, транслируемая переносным проектором. Н-да, организация у немцев отличная, нам ещё пилить и пилить до такого… Кадры каких-то домашних записей, явно снимали на любительские камеры – праздники, что-то говорят с экрана незнакомые люди, даже дети чьи-то мелькают… А после каждого такого ролика, каждый минут на пять от силы – крупным планом лицо того, к кому запись относится… относилась. Это те, кто остался там, в кратере и по дороге к нему! Вот, значит, для чего… Весло стискивает вилку так, что она гнётся прямо в пальцах – он тоже понял. Сейчас, показывают уже нелепого героя-пилота – кажется, это запись с его камеры в последнем вылете. Бледный, явно из-за потери крови – улыбается в камеру, что-то говорит, потом рывок камеры, тёмный экран… лицо в полстены… сейчас… День! Мы тогда после успешной охоты – первой охоты Рычика – отдыхали рядом с Базой… Малыш кувыркается в траве, прыгает на Дениса, тот с хохотом ловит котёнка, подбрасывает в воздух и снова ловит… Смотрит в камеру, говорит: «А я вам говорил, что он уже подрос? А ты, командир – ма-а-а-аленький, сла-а-а-абенький ещё! И ты, Веслище, поддакивал! Видели, как он того браза разделал?! Попомните мои слова – через полгодика мой Рычик виверну на лоскуты распустит одной лапой!» – и опять хохочет, подхватывая Рычика из воздуха… Короткая темнота – я только стискиваю зубы, уже жалея, что повёлся на просьбу Дейса несколько часов назад – и следующий ролик… запись с камер на площади! Вот наша машина… бывшая машина, разбита в хлам… вот День в кабине машет, вот мелькает грузовик… рывок «гелика», удар, грузовик переворачивается, вот мы в кадре… раздавленная кабина, Весло скручивает вывалившегося из грузовика ублюдка, нагло скалящегося при виде бегущих к нам немецких охранителей правопорядка… Тишина и темнота, а потом…