— Пока у тебя всё не наладится.
— У меня уже ничего никогда не наладится. Я просто хотела бы у…
— Эна… Нет, Шагане! Я не хочу слышать это от своей дочери! Это было давно, ты была молода, не разбиралась в мужчинах, вот и попался…
— Нет! — твердо сказала я, перебивая отца. Тот отложил пакет и посмотрел на меня.
— Ты до сих пор его любишь… — прошептал…
Я дернулась назад всем телом, врезалась лопатками в твердую высокую спинку стула, на котором сидела.
— … я думал, что это только из-за мальчика… я думал… Эна…
— Нам нужно разделиться и отдохнуть. Теплой ночи…
Плакать я не собиралась. Тоже мне открытие. Я знала. Просто слышать это вслух от отца, а не ощущать на затворках сознания разные вещи. Но что я там сейчас и к кому испытываю — не важно. Мир вокруг меня не вертится. А ситуация с нашими жизнями вышла запутанная. Мне бы только увидеть ребёнка. Это… обыкновенный интерес. Мне просто интересно посмотреть на того, кого когда-то носила в себе. Интерес и материнские инстинкты… атрофированные. Да.
Как только я встала с кровати тут же уши заложила ватная тишина. По ощущениям отца не было в доме.
— Открыть шторы, просканировать дом, свет.
Ага. Уже. Я застонала, вспомнив, что не все дома такие как мой, не все скажут тебе доброе утро, светло улыбнутся хозяйке и покормят её с ложечки. Этот дом вообще имел минимум мебели, что уж говорить о хотя бы древнем несамостоятельном пылесосе. Так и лежала в тихой комнате, смотря в темноту и думая: то ли открыты мои глаза, то ли закрыты. Зимнее солнце вставало нехотя, лениво. На улице еще было темно, в комнате с закрытыми шторами тем более. Вчера, зайдя в спальню, я немедленно легла, раздевшись, свет я не включала. На кухне его включал и выключил отец. Как теперь разобраться, где он здесь включается? Не голосовыми командами, это я уже поняла. Хотя, может быть запрограммировано на другие слова? Дом я сняла, а не купила, предыдущей хозяин не скинул настройки? Есть одна стандартная и непереводимая фраза:
— Роклент кавеса, ый наыт.
Тишина. Только просачивается звук вьюги за окном в дом. Стены толстые, а вот окна видимо недостаточно звукоизолированные. Впрочем, это даже было хорошо — исключительная тишина оглушительна. Значит, голосового управления здесь нет. Плохо. Но жить можно, если в холодную зиму дом утеплен и нагрет, а он таким был. Для меня это было чем-то небывалым и невероятно интересным: снежные сугробы, сосульки, ровно торчавшие вниз острыми концами, мороз, щипавший кожу так, что всё хочется зажмуриться, а то и вовсе спрятать лицо в ладони, сомкнув холодные пальцы. Ещё когда мы летели сюда, отец предупредил, что нужно быть осторожной, ведь к морозам я непривычна. И это правда: в последний раз своими глазами снег я видела лет шесть назад… или семь? После вчерашних нескольких минут на морозе сейчас я уже чуть хлюпала носом, прислушиваясь к непривычным, забытым ощущениям.
В темноте добралась до кухни, предварительно нащупав одежду и самостоятельно открыв тяжелые шторы. Задавалась, кончено, вопросом, куда делся отец, но лишь первое время. Я ведь ему дочь, а не он мне. Пожертвовав своей нелюбимой футболкой, я разрезала её на два куска: один оставила для того, чтобы вытереть пол в коридоре, а второй нарезала на более мелкие тряпицы для уборки с тумб и со стола на кухне.
Ближайшие часы мне было очень весело.
Вернулся апира уже днем. Я сидела на кухне, и до того хорошо задремала на не очень-то широком подоконнике, что звук его прихода ко мне не дошел.
— Кошкой стать хочешь? — пробурчал холодный с улицы отец, стряхивая снежинки с новой шапки-ушанки. Вероятно, он намекал на странный выбор мест для сна. Я лениво потянулась, чуть не упав на пол, и скосила глаза на раздевающегося мужчину, принесшего с собой морозный дух. Я подошла, чтобы взять его шапку и обследовать её: внутри был приятный тёплый мех, а снаружи полиэстер. Впереди ещё был мех, небольшой кусок, красивый и не делающий голову огромной. Тоже такую хочу.
— Понравилась? Я тебе такую же купил, но женскую.
Не улыбнуться было невозможно. А потом я заметила пакеты. Огромная куча больших пакетов с какими-то коробками, некоторые просто вмещали что-то, но большинство именно коробки. В самую большую я могла бы сама залезть.
— Как ты это донес?
— Я хоть и в отставке, но не умер.
Очередная новость! Не поэтому ли он прилетел за мной, забрал на своём корабле, затем решил поехать вместе и, как он думает, решить мои проблемы? Теперь, безусловно, времени у него как за окном снега.
— Ты мне этого не говорил, — произнесла очевидное вслух.