— Да какая разница, говорил, не говорил, а отставки это не отменяет. Могу хоть в конце своей жизни побыть с дочерью?
— В… что??
Отец недоуменно посмотрел на меня, вдруг воскликнувшую, а в моей голове возникли, хаотично мечась и ожидая своего рассмотрения разные предположения: он был ранен и теперь та рана дает о себе знать, клоня его тело к концу? Даже медицина на Лауве не всегда может спасти человеческий организм, природа любит пошалить. Так что же, у него обнаружили неизвестную болезнь? Не хочет лечиться? Решил себя убить?? Вот уж глупость. Неужели настигают враги, с которым он не справится? Но тогда бы, а ведь может…
— Ты… — что-то помягче, пожалуй, сначала: — Больной?
— Сама больная! — мягко огрызнулся отец, вдумчиво рассортировуя покупки.
— Тогда что за «в конце своей жизни»?
— Ну, я мужчина не молодой… — сказал он и как-то загадочно улыбнулся, потерев пальцем этикетку на коробке, которую тут же принялся открывать.
Я выдохнула и села, чуть ли не мимо стула. Это была обычная шутка…
— Тебе всего лет семьдесят.
— Семьдесят три, и вески седые только из-за былого стресса, — поправил он и достал из коробки пылесос с милой мордашкой, поставив «Кроху-убираху» на пол кухни. Я покосилась на тряпку в коридоре. В общем-то, всё я убрала, новокупленная кроха не будет слишком утруждаться. Отец мог купить обычный пылесос, без мордашки, но видимо решил меня порадовать. Я, в чём признаюсь лишь себе, и что храню в секрете даже от апиры, до сих пор испытываю радость при покупке игрушки, но не той, которую купила сама себе, а той, которую кто-то купил мне. Потому настроение моё значительно поднялось, улыбка расцвела на губах, а глаза начали пристальней всматриваться в другие пакеты.
— Я не успеваю запоминать, каждый год меняется, — разглядывая логотипы на коробке «Крохи-убирахи», тихо сказала я. Говорить ему, что он меня напугал, и его «старческие» шутки не смешные не стала. Будто это его изменит.
— Как количество морщин на твоем лице? — попытался уколоть в ответ.
— На нем ничего не менялось с последней косметической процедуры. Недавно одна милая бабушка назвала меня девочкой.
— Она бы тогда и меня мальчикам назвала.
— Тебя бы она назвала сыночком. На дедушку ты никак не тянешь. Переборщил с Расаками.
— Вот крокодил острозубый! — кажется, даже восхитился апира. Я кивнула. Нужно гордиться своим ребенком. Даже если он победил тебя в словесной перепалке.
Расаками, кстати, назывались некоторые редкие женщины с одной планеты, их умение передавать жизненные силы через интимный контакт с противоположенным полом передавалось по наследству по женской линии. Официально таких было восемь, и все были женами или дочерьми высокопоставленных космических личностей, которые могли обеспечить им достойную защиту. Фраза «переборщил или переспал с расакой» означала, что человек выглядит слишком молодо и смог обхитрить мужей или отцов такой женщины, за что вскоре будет… кастрирован.
На самом деле никто еще никого не обхитрил, и никого не кастрировали… за это. Однако фраза и смысл её прижился.
— Я не только в центре покупок был. Еще кое-где покликал, и узнал, что в том доме, в котором когда-то жил Эльвэг Розогор живут сейчас некие Прежны. Информацию о месте жительства твоего… Эльвэга ищут.
— А ведь… если он уехал, то…
— Найдем в любом случае. Никуда от меня папочка одиночка не денется.
— Может не одиночка.
— И такое может быть, — кивнул головой отец и сел на стул, складывать пакеты. Кинул на меня напряженный взгляд и продолжил свое занятие. Через минуту уютного молчания заговорил, тихим спокойным голосом: — Ты мне сейчас скажи честно, — начал он тихо, — у тебя после побега были мужчины?
Я посмотрела в его теперь чуть хмурый, прямой взгляд и медленно покачала головой. Так же медленно встала со стула, взяла вещи, которые он мне купил, и ушла в свою комнату.
— Неправильно.
— Нормально! Видишь, рот закрыт, нос тоже, держится хорошо.
— Но его лучше не так надевать. Спереди…
— Всё, пойдем, — твердо сказал отец, не желая ничего менять. Уперся, что сам замотается в шарф. Замотался!
Отец открыл двери и отошел, пропуская меня. Я, шурша черной длинной курткой с пушистым капюшоном, вышла из дома и пошла к машине. Думала, нас ждет водитель, но нет, машину будет вести отец.
— Взял напрокат?
— Купил. Как и этот дом.
Вопросительно посмотрела на лицо отца, что, кинув сумку, залез в машину после меня. Купил дом? Но ведь его на две недели сняла я. И откуда у него мои данные доступа? Успел переделать всё под себя, когда спала? Наверное. Хитрец. Отец понял мой взгляд в зеркале и, обернувшись, улыбнулся.