— И вы полностью поддерживаете его? Почему? Вы понимаете, что опасно спорить с советом? Ваш муж ведь подвергает опасности не только себя, но и свою семью.
— Мы всё понимаем и наши мужчины правы. Это всё что я могу тебе сказать по этому поводу. Римэль за хвост щенка не дёргай! Дело не в страхе, Энагаш, а в вере в своих мужчин. В их мудрость и поступки.
Я зажмурилась, и запила последнюю ложку каши чаем. Она была совершенно права. Как бы там ни было, эта женщина полностью доверяла своему мужу и верила в него.
— Мне симпатизирует ваша планета и культура. Я бы очень не хотела, чтобы ваш дом стал местом битвы.
— Он уже очень давно стал местом битвы.
— Что вы имеете в виду? То, что союз прислал сюда моего отца, это еще не битва.
— А кто сказал, что я говорю про союз? — Она печально улыбнулась, убирая тарелки со стола. — Есть вещи страшнее союза для нас.
— Что может быть страшнее? — с улыбкой спросила я.
— То, от чего мы пытаемся отгородить всех, включая союз. То, что является частью нашей плане…
— Сетрима? Не стоит. Я рад, что наша гостья чувствует себя лучше. Ты даже сняла с её лица повя…
Комнату, в которую только что зашел мужчина, поглотила тишина. Я настороженно смотрела на, вероятно, супруга Сетримы. А тот удивлённым прищуром пытался сдвинуть меня на стуле. Только тихий игривый лай щенка, и ворчание маленькой хозяйской дочки, время от времени, нарушали тишину.
— Доброго вечера, — положив лицо на кисти рук, сказала я.
— Доброго. Я немного удивлен. Ты напомнила мне кое-кого…
— Кого? — насторожилась я.
Но мужчина лишь отмахнулся с улыбкой и, поприветствовав жену поцелуем, прошел в другую комнату, крикнув напоследок о гостях на ужин.
— Как всегда все в последний момент! Ужин ведь через час! — воскликнула Сетрима, оглядываясь на кастрюлю с чем-то сладко и пряно пахнущим. — И как теперь мне всё успеть?
— Я могу помочь, — сказала я, вставая. Всё равно делать нечего.
— Кто бы знал… Ты лучше приляг, уставшая ведь.
Я просто прошла к плите и закатила рукава, с вопросом кивнув хозяйке. Мы друг друга поняли.
Мы с Сетримой красиво складывали последнюю салфетку на столе, когда её муж Рустас пошел открывать гостям двери.
— Они знают про меня?
— Да. Со временем ты всё узнаешь и согласишься с нашим мнением, — ответила Сетрима. — Садись за стол, я встречу гостей.
Я села за стол как велела хозяйка и придирчиво подвинула на столе пиалу с тушеным мясом. Хоть меня и держали в заложницах, но, во-первых — мне не привыкать быть заложницей на этой планете, а во-вторых — я чувствовала, что мне ничего не угрожает, потому была относительно спокойна.
Поэтому резкое перемещение и удар о стену стали неожиданностью. И не только для меня.
— Рустас, что он делает?! — крик Сетримы.
— Эльвэг… — мой тихий шепот.
Настолько невероятным был образ Эльвэга, такого родного и чужого одновременно, и так близко, что я не замечала ничего. Ни того, что в мгновение ока оказалась в другой полутемной комнате, ни того, что прижата к стене, а в спину давит рама картины. Я не могла понять, что это происходит на самом деле. Я вижу Эльвэга перед собой, он рядом! Боги. Что я наделала, зачем приехала сюда…
— Ты, — не веря, приглушённо сказал он. — Ты! Это ты!
Своими руками он сжимал мои плечи и держал меня словно игрушку так, что я висела прижатая к стене. Видела я лишь его ошарашенное лицо и свое испуганное отражение в его блестящих глазах. Я не могла вымолвить и слово, даже моргнуть. Он отпустил меня, медленно. Я сползла по стене. Эльвэг тихо отошел назад и упал в кресло стоящее сзади. На миг промелькнула свободная мысль, что он мог бы упасть, если бы кресла там не оказалось.
О, Вселенная… Как бы я хотела, чтобы этого не было, как бы хотела не видеть столько боли в его глазах и не испытывать свою боль. Но… как, в глубине души, я хотела нашей встречи, но не признавалась сама себе. Раньше был страх, но со временем он пропал, и теперь я могу произнести свой вопрос.
— Зачем…? — спросили мы одновременно. Эльвэг устало, а я решительно.
Он посмотрел на меня или сквозь меня. А я вдруг подумала, что не должна испытывать столько вины одна! Впервые за последние десять лет я поняла, или вспомнила, что он виноват. Он тоже виноват! И как в первое время я боялась его и плакала. Страдала о потере.
— Зачем я ушла?
— Значит, ты всё-таки ушла… сама, или с чужой помощью…
— Сама.
— Зачем, Шагане? Зачем ты это сделала? Я жил и воспитывал сына все эти тринадцать лет, ложась и засыпая, с этим вопросом. Зачем моя женщина оставила нашего ребенка и меня? Почему я был вынужден растить его один?